Глава 58. Первый удар!

ТВ этой ссылке схематичная карта: https://canfly.org/delta_dao_v1.html

Кодекс ДельтыI. Каждый, кто пришёл с миром, — принят. Без различия крови, веры и языка.II. Каждый, кто работает, — ест. Кто не работает без причины — не ест.III. Мастер — учит. Знание, не переданное другому, — потерянное знание.IV. Если кто-то не вернулся к утру — ищи. Не жди, не спрашивай — ищи.V. Кто заболел — тому помогают. Каждый здоровый отдаёт десятую часть.VI. Лечить — всех. Своих, чужих, врагов. Лекарь не спрашивает имени.VII. Вор — возвращает вдвое и работает на пострадавшего семь дней.VIII. Кто бьёт без причины — отвечает перед всеми. Не перед беком — перед всеми.IX. Учёт ведут двое. Ни один человек не держит все записи один.X. Пошлина — десятая часть. Спор решает третий.XI. Помощь раненым — бесплатная. Без различия веры и языка.XII. Гость в дельте — священен. Кто обидит гостя — изгнан.XIII. За предательство — изгнание. Навсегда. Без права возврата.XIV. Собрание — каждый год, в день, когда лёд уходит. Большинство — решает.

Они пришли на рассвете, когда туман ещё лежал на протоке и дозорные на северном посту грели руки над угольным горшком и думали о чае.Артём проснулся от звука.Не от крика — от тишины, которая оборвалась. Секунду до того как лагерь ещё спал, и в этой секунде было что-то не то — как бывает не то в механизме, когда деталь ещё держит, но уже слышно что не держит. Он сел на кошме. Прислушался.Птицы замолчали.Это не бывает просто так.Он уже стоял и уже надевал халат, когда снаружи крикнул Карим — коротко, без слов, тем голосом, который не нужно переводить ни на какой язык. Артём схватил саблю и выскочил из юрты.Северный берег горел.Не пост — камыши за постом, и в этом огне, в этом тумане и дыму, двигались люди. Много людей. Верховые и пешие, и пешие бежали уже к воде, уже к берегу, уже к каюкам, а верховые шли по мелководью — лошади по брюхо в воде, всадники с саблями, и один из них нёс факел и бросил его на крышу складского навеса и тот занялся сразу, жадно, как будто давно ждал.— Тулен! — крикнул Артём.— Здесь, — Тулен уже был рядом, с луком, с колчаном. — Двадцать, может тридцать. Пешие — разбойники. Верховые — другие.— Чьи верховые?— Не знаю ещё.Не знал — и Артём не знал, и некогда было знать. Первая стрела прошла над головой — высоко, плохой стрелок или намеренно, — вторая ударила в дерево столба в двух ладонях от плеча Тулена. Хороший стрелок. Просто другая цель.— Всем из юрт! Женщин и детей — к южной стене! — Артём уже бежал к воротам, потому что у ворот было слабое место, он знал это с той осени когда строили: доски с правого угла держались на двух болтах вместо четырёх, Ибрагим обещал добавить и не добавил, и сейчас кто-то снаружи это тоже знал или случайно нашёл, потому что именно в правый угол они и ударили — бревном, с разбега, трое.Ворота не упали. Затрещали.Артём развернулся, увидел Юнуса — тот уже гнал двоих своих к воротам с упорным бревном — и крикнул:— Юнус, держи! Аваг — мастерская, ничего не давать!Аваг не ответил, но Артём уже видел его — в фартуке, с молотом в руке, у входа в мастерскую, и выражение лица у него было такое, что двое нападавших, которые было сунулись к навесу, передумали.Гришка стрелял с башни.Стрелял методично, без суеты — выдохнул, выстрел, перезарядил, выдохнул. Бывший солдат делал то, что умел делать хорошо. Один из верховых завалился с коня — конь ушёл в сторону, всадник остался в воде.— Огонь на складе! — Зулейха кричала от котла — она не бежала, она тащила котёл с водой, одна, и это было безумием потому что котёл весил столько сколько она, но она тащила.Артём рванул к ней — помочь, остановить, что-нибудь — и в этот момент правый угол ворот всё-таки не выдержал.Доски разлетелись. В проём хлынули первые.Трое, четверо, пятеро — разношёрстные, с саблями и дубьём, кто-то в нормальной броне, кто-то в лохмотьях. Разбойники. Те самые разбойники с соседних островов, с которыми не договорились, которые смотрели как дельта богатеет и ждали момента. Момент пришёл когда кто-то им подсказал.Тулен встретил первого.Артём — второго.Человек был большой, с топором, бил сверху — прямо, без хитростей, как рубят дрова. Артём ушёл вправо, позволил топору пройти мимо, ударил рукоятью в горло — не насмерть, просто чтобы упал. Упал. Третий был быстрее — успел полоснуть по боку, Артём почувствовал жжение и злость, потому что это глупо, получить от третьего потому что занялся вторым. Развернулся, достал третьего в бедро.Проём держали Юнус и Карим. Ненадолго.— Нас слишком мало у ворот! — крикнул Юнус.Это была правда. Двадцать — тридцать снаружи, и часть уже внутри, и горел навес, и Зулейха всё тащила свой котёл, и Артём думал одновременно о десяти вещах и ни одна не была хорошей.Тогда он услышал звук с реки.---Мансур пришёл с воды.Он ушёл на рассвете — один, на лёгкой лодке, по восточной протоке, потому что это был его день проверять сети у третьего поста. Услышал огонь издалека — запах и крики и птицы которые поднялись с камышей разом — и грёб обратно так, что вёсла гнулись.Причалил с южного берега, не с северного. Прибежал через лагерь сзади. В руках у него было то, что он взял в лодке: верёвка, нож и арбалет — один из первых, ещё старой конструкции, с костяным спуском. Артём сам учил его стрелять из этого арбалета зимой, во дворе, по чурбакам.Мансур выстрелил в человека с факелом.Попал. Факел упал в воду.Это ничего не решило само по себе. Но это дало секунды — те секунды в которые Артём успел крикнуть отступление к мастерской, потому что мастерскую держать легче чем периметр, мастерская — камень и земля, там стены, там можно.Они отступали. Артём шёл последним.Человек вышел из-за юрты — неожиданно, сбоку, с коротким мечом — и ударил в спину. Не насквозь — скользнул по рёбрам, по боку где уже было жжение от третьего, и Артём упал на колено и развернулся и достал его саблей через бедро и встал.Встал.Дошёл до мастерской.Прислонился к стене.Тулен посмотрел на него — быстро, оценивающе, как смотрят на лошадь которая хромает: идёт или нет.— Глубоко? — спросил он.— Нет, — сказал Артём.Это была неправда. Он понял это через минуту, когда правая рука начала слушаться хуже и халат стал тяжёлым.---Бой закончился через час.Не потому что они победили — потому что нападавшие взяли что взяли и ушли. Четыре каюка с берега. Мешок зерна. Два ящика с инструментом из навеса который успели до того как Аваг закрыл мастерскую. И один горшок с икрой, который Зулейха не успела убрать.Горел навес. Горел угол одной из юрт — потушили.Трое убитых из нападавших. Один раненый — схватили, связали, посадили у стены.Свои: Карим — порез на руке, глубокий, Бибигуль перевязала. Молодой рыбак Саттар — сломана ключица, орал страшно. Ещё двое — синяки, ожоги, ничего серьёзного.Артём сидел у стены мастерской и смотрел на дыры в ладони от чужих ногтей — он не помнил когда это случилось — и думал что надо встать и поговорить с людьми и посмотреть что сожгли и спросить пленного.Не вставал.— Тимур, — сказала Аделя.Она стояла перед ним на корточках. Смотрела на него снизу вверх — тем взглядом, которым смотрят на человека когда не знают ещё как плохо, но уже знают что плохо.— Встану сейчас, — сказал он.— Покажи бок.— Аделя...— Покажи.Он показал.Она смотрела молча. Потом позвала:— Бибигуль.Голос у неё был ровный. Слишком ровный — тот голос которым говорят когда надо чтобы окружающие не запаниковали, а сами уже паникуешь внутри.Бибигуль пришла, посмотрела, пощупала — Артём сжал зубы — и сказала что-то Аделе тихо, по-татарски, быстро. Аделя кивнула.— Тебя надо нести, — сказала она Артёму.— Я сам дойду.— Тебя надо нести, — повторила она. Не громче. Просто повторила.Он попробовал встать. Получилось плохо. Тулен поймал его за локоть с одной стороны, Мансур — с другой.Небо над дельтой было светло-синим, утренним и чистым. Дым от навеса уходил вертикально вверх — ветра не было. Птицы уже вернулись и орали над камышами как ни в чём не бывало.Артём смотрел на небо и думал: кто-то им сказал где мы. Кто-то показал правый угол ворот. Кто-то знал про склад.Это был не случайный налёт.Это было начало.