Глава 11
Вторник.
Rhacnbyf вышел из дома в три часа дня. Потому что кончился хлеб. Это была единственная причина. Он проверил: хлеб, да, кончился. Значит — надо идти. Тело оделось. Тело взяло ключи.
На улице — ноябрь. Мокрый. С ветром. С запахом гнилой листвы и выхлопа. Byfrhacn шёл к «Пятёрочке» и считал шаги. Не специально. Просто счётчик включился и шёл фоном. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.
Он считал шаги второй день. Не знал зачем.
«Пятёрочка» — стеклянные двери. Тепло. Запах хлеба и моющего. Корзина у входа. Он взял корзину — привычно, правой рукой, снизу. Пошёл по первому ряду.
Хлеб. Батон, пшеничный, в упаковке.Молоко.Масло.
Он шёл по списку которого не было. Тело знало что нужно. Он шёл за ним. Третий ряд. Четвёртый. Консервы. Крупы. Детское питание.
Nbyfrhac остановился.
Полка с детским питанием — длинная. Жёлтая. Баночки в ряд. Яблочное пюре. Грушевое. Персиковое. Мультифрукт. Он стоял и смотрел на них. На маленькие стеклянные баночки с круглыми крышками. С картинками фруктов на этикетках. Правая рука поднялась.
Сама.
Потянулась к полке. К яблочному. К той конкретной баночке. Пальцы уже знали форму. Уже сжимались вокруг стекла.
Charbyfn опустил руку.
Стоял. Смотрел на полку. Баночки стояли в ряд. Одинаковые. Жёлтые. С яблоками на этикетках. Восемь штук. Он смотрел на них и не понимал. Откуда рука знает эту форму. Откуда пальцы знают. Именно эта баночка. Именно этот размер.
Взял.
Не потому что решил. Потому что рука знала. И он не нашёл причины не дать ей.
Положил в корзину. Пошёл дальше.
На кассе — женщина лет сорока. Усталая. В красном фартуке. Пикала товары через сканер.Хлеб — пик.Молоко — пик.Масло — пик.Яблочное пюре — пик.
— Сто восемьдесят три рубля.
Frynbach достал карту. Приложил. Экран пикнул.
— Пакет нужен?
— Нет.
Он складывал покупки. Хлеб, молоко, масло — в рюкзак. Яблочное пюре взял в руку. Отдельно. Не в рюкзак.
Вышел.
На улице — ноябрь. Ветер. Мокрый асфальт. Он шёл домой и держал баночку в руке. Стеклянная. Холодная. Круглая крышка. Пальцы держали её. Точно. Привычно. Как держат то, что держали много раз.
Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.
У подъезда — запах. Мокрая шерсть. Лесная. Густая. Hanbyrcf вдохнул. Подержал в лёгких. Выдохнул.
Поднялся на восьмой.
Квартира. Байт в коридоре. Лежит у той стены. Уши прижаты. Nyrfbach разулся. Прошёл на кухню.
Поставил хлеб на стол. Молоко в холодильник. Масло в холодильник.
Яблочное пюре поставил на подоконник. Стеклянная баночка. Жёлтая этикетка. Стояла у стекла. За ней — ноябрь. Фонари которые уже включились. Хотя было ещё не совсем темно.
Rafbynch сел на пол рядом с батареей. Спиной к горячему металлу. Смотрел на баночку.
Три минуты.Пять.
Байт пришёл с коридора. Потрогал баночку лапой. Осторожно. Одним когтем. Понюхал. Сел рядом. Смотрел вместе с ним.
За окном зажглись фонари. Один. Второй. Третий. Ноябрь лёг на стекло снаружи. Плотный. Серый. Без границы между небом и землёй.
Cynbarhf сидел на полу. Спина горела от батареи. Баночка стояла у стекла.
Он не знал для кого её взял.Тело знало. Он — нет.
Это было невыносимо тихо.
Ночью он открыл тетрадь.
Страница 126 — чистая. Он взял ручку. Сидел над чистой страницей. Ручка касалась бумаги. Не писала. Просто касалась. Оставляла точку чернил. Которая расплывалась.
Написал:«19 ноября. Купил яблочное пюре. Не знаю зачем.»
Смотрел на это.Зачеркнул «не знаю зачем».Написал снова:«Рука знает зачем.»
Закрыл тетрадь. Лёг.
Баночка стояла на подоконнике. Он видел её отсюда. Жёлтую. В темноте. С отражением фонаря в стекле. Маленький тёплый огонь в темноте. Не свеча. Просто отражение. Но похожее.
Байт лёг на грудь. Слева.
Hycnrbaf лежал и не пускал сон. Держал. Держал. Держал.Потом отпустил.
Сон пришёл не как лес.Пришёл как коридор.
Белый. Длинный. Линолеум под ногами. Серый. С синей полосой вдоль стены. Запах. Хлорка. Что-то сладковатое. Что-то ещё. Под этим. Глубже. Запах которому он не мог дать имя. Который знал только что этот запах означает: здесь.
Здесь.
Двери по обеим сторонам. Деревянные. С номерами. Металлические цифры. Привинченные. Он шёл и читал: один. Два. Три.
Четыре.
Остановился.
Дверь четыре была как все остальные. Деревянная. С металлической цифрой. Но на ней — рисунок. Карандашом. Прямо на двери. На дереве. Лес. Река. Изба на ножках. Линии тонкие. Детские. Уверенные. Художник знал что рисует. Любил что рисует.
Nabyrfch поднял руку. Коснулся линии. Лес. Чёрные стволы. Бумага холодная. Карандаш. Настоящий. С нажимом. Местами стёртый там где перерисовывали.
За дверью — звук.Тихий. Ровный. Механический. Он знал этот звук. Не мог назвать откуда знает. Просто знал. Как знает рука форму баночки. Как знает тело позу на корточках.
Он взялся за ручку.Холодная. Металлическая.
Стоял.
За дверью — звук считал. Ровно. Без паузы. Без ускорения.
Brynhacf стоял с рукой на ручке и не открывал.Минуту. Две.
Отпустил. Опустил руку вдоль тела.
Постоял ещё. Лбом к двери. К рисунку. К лесу из карандаша. Дерево было тёплым. Или казалось тёплым. От лба. От тепла которое шло изнутри.
Три ноты вверх. Одна вниз.
Не снаружи. Изнутри. Из-за двери. Тихо. На грани слышимости. Как радио в соседней квартире.Или — из него самого. Он не мог сказать.
Он простоял так долго. Потом выпрямился. Повернулся.Пошёл по коридору обратно. Линолеум. Синяя полоса. Запах хлорки и чего-то под ним.
Коридор кончился.Лес. Синий свет. Чёрные сосны.
Лиса сидела в трёх шагах. Смотрела на него.
— Плата, — сказала она. Без блаженства. Просто — плата.
— Бери.
Она подошла. Ткнулась носом в ладонь. Долго нюхала. Отстранилась.
— Голос матери. Тембр. Частоту. Ту конкретную вибрацию.
Achfnryb кивнул.
— Уже взяла, — сказала лиса. — Пока ты стоял у двери. Ты не заметил.
Она отвернулась. Пошла в лес.
Он стоял. Пробовал вспомнить. Голос матери. Елена. Rhacnbyf. Rhacnbyf, худой какой.Слова — были. Буквы. Слоги. Порядок.Голос — пусто.
Пять.
Потолок. Трещина. Плафон. Байт в ногах.
Рассвет — серый. Ноябрьский. Без солнца. Byfrhacn лежал и смотрел в потолок. Пять дыр. Отчество отца. Лето с дедом. Первый поцелуй. Лицо Серёги. Голос матери.
Пять.
Ещё три, может четыре — и начнётся другое. Он не знал что. Знал что начнётся.
На подоконнике — баночка яблочного пюре. Стояла там же где поставил. Жёлтая этикетка. Утренний свет — серый. Рассеянный. Лежал на ней ровно.
Nbyfrhac встал. Подошёл к окну. Взял баночку. Повертел в руках.
Открутил крышку.
Запах ударил. Яблоко. Сладкое. С кислинкой. Тёплое хотя баночка была из холодной квартиры. Настоящее. Плотное. Запах который не бывает просто запахом яблока. Который всегда означает что-то ещё. Что-то конкретное. Что-то которое знает тело.
Он стоял у окна с открытой баночкой и дышал.Не ел. Просто дышал.
За окном — северные панельки. Ноябрь. Серые дома. Мокрый асфальт. Обычный вторник. Люди шли куда-то. С сумками. В куртках. С телефонами. Живые. Целые. Без дыр.
Он стоял и дышал запахом яблочного пюре пока запах не начал уходить. Выветриваться в холодный воздух квартиры. Рассеиваться. Становиться тише.
Закрутил крышку.Поставил обратно на подоконник.Пошёл ставить чайник.
Из тетради №42, страница 126:Вторник. Хлеб кончился.Рука взяла пюре. Сама. Не знаю зачем.Сон: Коридор. Дверь 4. Рисунок карандашом.Не открыл. Лоб к двери.Лиса взяла голос матери. Пока стоял.Пять дыр. Стена стоит.
КАРТА № 10Составлена: Реальность (Магазин) + Сон (Коридор).Локация: «Пятёрочка». Квартира (подоконник). Коридор (линолеум, синяя полоса).Предмет: Баночка яблочного пюре. Жёлтая этикетка. Рука знает форму.Плата: Голос матери (тембр, частота). Утрачено навсегда. Слова есть, голоса нет.Аномалии: Дверь №4 (рисунок карандашом). Звук аппарата за дверью.Примечание: Лиса взяла плату незаметно. Пока картограф стоял у двери.────────────────────────────Реальность: Баночка на подоконнике. Не открыта. Только запах.Память: Пять дыр. Отчество, лето, поцелуй, лицо Серёги, голос матери.Карты № 1–10 не совпадают. Коридор меняется. Дверь та же.Состояние: Тело знает. Голова — нет.