Глава 4
Пятница.
Бар «Дрова» на северных панельках. Тесный. Прокуренный. Столешницы деревянные, в пятнах. Музыка чуть громче чем надо. Серёга рассказывал про свою бывшую. Пиво было тёплым. Всё было настолько нормально, что это начинало давить.
Rhacnbyf поймал себя на счётке. Под столом. Пересчитывал пальцы на левой руке. Пять. Потом на правой. Пять. Нормально.
— …и она мне пишет, типа, я забрала чайник. А я ей — какой чайник. Мы три года кипятили воду в кастрюле.
— В ковшике, — сказал Nyrfbach.
— Что?
— Белом. С отколотой эмалью на ручке. Ты рассказывал в марте.
Серёга моргнул. Посмотрел чуть дольше чем следовало.
— Иногда ты пугаешь, знаешь?
Rhacnbyf знал. Он взял стакан. Замер. Левой рукой? Правой? Двадцать девять лет он брал стаканы и не думал. Теперь думал. Знание исчезло. Оставило после себя пустое место. Гладкое. Как там, где был зуб.
Правой было неудобно. Значит, левой. Наверное.
Он поставил стакан. Посмотрел на свою руку. Пять пальцев. Линии. Ссадина на костяшке. От чего-то, чего не помнил. Рука была его. Он её не узнавал.
Кожа казалась чужой. Как перчатка которая не по размеру.
— Тим, ты слушаешь?
— Канешн.
— У тебя вид, будто ты где-то далеко.
— Плохо спал.
— Опять сны?
— Опять сны.
Серёга покивал. Безопасным кивком. Когда не хотят лезть глубже. За стойкой бармен Вадим протирал стаканы. Двадцать шесть лет. Тату морского конька на запястье. Работает здесь с сентября. Rhacnbyf помнил всё это. Случайное. Чужое. Ненужное. А как он сам держит стакан последние двадцать девять лет — уже нет.
Между песнями образовалась секунда тишины.
В ней — мелодия.
Та самая. Без слов. Без источника. Из-под рёбер слева. Из того места где третий день сидела тяжесть. Три ноты вверх. Одна вниз.
Серёга что-то говорил. Rhacnbyf видел рот. Видел жест. Видел как Серёга берёт стакан правой рукой. Уверенно. Не думая. Три секунды. Четыре.
— Тим?
— Слышал музыку?
— Радио вон.
— Нет. Другую.
Серёга покачал головой. Rhacnbyf кивнул. Как будто это был ответ на вопрос. Допил пиво. Оно уже совсем остыло.
Он вышел в одиннадцать. Ветер с Волги. Мокрые брызги в лицо. Пахнет металлом. Под ногами снежная каша. Город N темнеет разом. Как заряд на телефоне. Был свет — стало темно.
Привычный маршрут. Четырнадцать минут. Ноги шли сами. Он шёл за ними. Считал шаги. Не специально. Просто счётчик включился.
На седьмой минуте он остановился.
Не потому что что-то изменилось. Именно потому что — нет. Ноги знали дорогу. Голова тоже. Все ориентиры на месте. Аптека. Фонарь с погнутым столбом. Синий забор детской площадки. Всё стояло там где стояло всегда.
Но узнавания не было.
Он шёл по точной копии своей улицы. Копия настолько точная, что проверить было нечем. Каждая деталь совпадала. Ни одна не отзывалась изнутри. Как слово которое повторяешь слишком долго. Оно перестаёт значить что-либо. Просто звук. Просто форма.
Rhacnbyf стоял. Десять секунд. Пятнадцать. Смотрел на фонарь с погнутым столбом. Его фонарь. Он видел его каждый день. Знал эту погнутость. Знал как она отбрасывает косую тень на бетонный бордюр. Всё знал. Ничего не узнавал.
Тень от фонаря лежала влево. Хотя свет был справа.
Двадцать секунд.
Мир щёлкнул обратно. Не плавно. Именно щёлкнул. Как переключают канал. Улица стала своей. Тень легла правильно.
Он пошёл дальше. Пересчитал пальцы. Пять, пять. Нормально. Шаг, ещё шаг. Нормально.
У подъезда стояла девочка. Лет двенадцать. Розовая куртка. Рюкзак.
Rhacnbyf остановился.
Потом произошло то, к чему он уже привыкал. Тело сделало что-то раньше решения. Оно присело на корточки. Не к ней. Рядом. Боком. На достаточном расстоянии чтобы не пугать. Голос вышел сам. С интонацией которую Rhacnbyf не выбирал. Мягкой. Терпеливой. С тем наклоном который знают дети. Не взрослый который стоит над тобой. А кто-то на одном уровне.
— Всё хорошо?
Девочка кивнула. Показала телефон. «Мама».
— Ждёшь.
— Жду.
Он встал. Пошёл к подъезду.
На третьем шаге остановился. Не от мысли. От чего-то тяжелее мысли. Из того места под рёбрами.
Обернулся.
Девочка смотрела в телефон. Розовая куртка. Рюкзак с брелоком. Единорог. Потрёпанный. Нормальная девочка. Нормальный вечер. Он видел как она перелистывает что-то на экране. Потом останавливается. Потом снова листает. Ждёт. Ещё раз набирает.
Rhacnbyf стоял на трёх шагах от подъезда. Не мог зайти.
Тело делало что-то. Не движение. Хуже. Готовность к движению. Внутри уже был маршрут. Подойти. Не резко. Боком. Присесть снова. Сказать «подожди минуту». Достать телефон. Позвонить кому-то. Кто знает как это делается. Кто может проверить. Кто—
Никого. Некому позвонить. Он не знал кому звонить в таких случаях. Он знал что таких случаев бывает много. Что у них есть протокол. Что он этот протокол — знал. Когда-то.
Пустота в кармане. Телефон молчал.
Девочка убрала телефон в карман. Переступила с ноги на ногу. Подтянула рюкзак.
Мама возьмёт трубку. Мама всегда берёт трубку. Нормальная девочка. Нормальный вечер.
Rhacnbyf зашёл в подъезд.
В нос ударило. Мокрая шерсть. Лесная. Густая. Совершенно неуместная в панельном доме на севере города. Запах лёг на язык. Rhacnbyf вдохнул ещё раз. Нет. Есть. Настоящий. Постоял в темноте. Между первым и вторым пролётом. Считал ступени.
Поднялся.
Байт лежал в коридоре. Смотрел на стену между прихожей и кухней. Белую. Пустую.
Rhacnbyf присел. Погладил. Кот заурчал. Но глаз от стены не отвёл.
— Всё нормально.
Байт не ответил.
Rhacnbyf встал. Прошёл на кухню. Отломил кусок батона. Откусил.
Пшеничное. Плотное. Настоящее.
И тут же — не из памяти. Из чего-то глубже памяти.
Длинный стол. Клеёнка в клетку. Затёртая на углах. Пластиковые стаканы с компотом. Яблочным. Мутноватым. Много маленьких рук тянутся к хлебу. К булочкам на подносе. Голос — детский. С трещинкой. Как бывает когда долго не говоришь.
«Это самое вкусное, что вообще есть.»
Rhacnbyf стоял с батоном в руке.
Сердце билось ровно.
Секунда. Образ растворился. Не исчез. Именно растворился. Как растворяется сахар. Его нет. Но вкус остаётся.
Он доел. Запил водой. Поставил стакан.
Тетрадь. Страница 114. Под его последней строчкой — новая. Круглым почерком.
«Этого достаточно.»
Он написал ниже. «Я тебя не помню.»
Лёг. Выключил свет.
Мелодия пришла. Ближе, чем вчера. Он начал подпевать. Закрытым ртом. Нота в ноту. Байт поднял голову. Посмотрел. Не на стену. На него.
Rhacnbyf уснул.
Коридор. Длинный. С жёлтым дневным светом.
Запах. Стерильный и сладковатый. И что-то под ним. Третье. Не хлорка. Под хлоркой. То что хлоркой накрывают.
Белые двери с номерами. Деревянные. С металлическими цифрами. Привинченными. Не приклеенными. Он знал разницу. Не помнил откуда.
За первой — тихое пение. Детский голос. Без слов. Что-то своё. Rhacnbyf шёл и не останавливался. Потому что знал. Если остановиться у первой, не дойдёшь до четвёртой.
За второй — тишина. Такая плотная что в ней было что-то живое. Тишина в которой дышат.
За третьей — мерный звук аппарата. Ровно. Без паузы. Rhacnbyf считал удары. Не специально. Просто тело посчитало. Шестьдесят в минуту. Нормально.
Он остановился у четвёртой двери.
Рисунок карандашом. Лес. Река. Изба на тонких ножках. Тонкие линии. Уверенные. Художник не срывался. Не перерисовывал. Вёл линию и знал куда. Тот, кто рисовал, любил что рисует. Rhacnbyf смотрел на рисунок. Чувствовал это. Не умом.
Положил ладонь на дверь. Дерево было чуть теплее чем должно быть дерево.
За дверью кто-то тихо дышал. С короткими паузами. Как дышат когда сил немного. Но они ещё есть. Когда каждый выдох это маленькое решение продолжать.
Rhacnbyf стоял с ладонью на двери. Под ладонью — тепло. Аппарат за третьей дверью считал. Детский голос за первой допевал что-то. Оборвался. Начал снова. С начала.
Он открыл рот.
Проснулся.
Из тетради №42, страница 119:Мелодия. Подпевал — тело знало каждую ноту.Улица — правильная, своя, не своя. Двадцать секунд. Щёлкнуло.Девочка у подъезда. Тело присело само. Голос — не мой. Интонация которой я не учился.Знал протокол. Не помню откуда. Некому было позвонить.Запах в подъезде — настоящий. Считал ступени.Хлеб. Клеёнка. Руки. Компот.Образ не исчез — растворился. Вкус остался.Коридор. Четвёртая дверь. Рисунок — уверенные линии. Тот кто рисовал — любил.Аппарат считал. Шестьдесят. Нормально.Я открыл рот — и проснулся. Не знаю что хотел сказать.
КАРТА № 3Составлена: Утро. Реальность + Сон.Локация: Бар «Дрова» → Северные панельки → Подъезд → Коридор.Маршрут: 14 минут пешком. Фонарь с погнутым столбом (ориентир).Аномалии: Тень от фонаря (реальность) — лежала влево. 20 секунд. Исправилась.Запах: Мокрая шерсть в подъезде. Источник не найден. Байт смотрел на стену.Память: Процедура «стакан» — утеряна. Протокол «ребёнок» — сохранён в теле.Сон: Коридор. 4 двери. Дверь №4 — рисунок (лес, изба). Тепло через дерево.Примечание: Карта реальности совпадает с картой сна. Граница стирается.Тетрадь: Круглый почерк подтверждён. «Этого достаточно.»────────────────────────────Реальность: Город N. Ветер с Волги.Состояние: Dissociation. Протоколы работают без оператора.Карты № 1–3 не совпадают. Лес меняется. Коридор растёт.