Глава 7
Я либо ничего не чувствую в своей жизни, либо чувствую всё так сильно, что готова вырвать себе глаза и кожу, лишь бы перестать. Но если я наткнусь на что-то интересное, что забирает весь этот шум внутрь, то я уже счастливый человек. Я не могу остановиться. Я должна докопаться до самого основания, разобрать на винтики, собрать обратно, и если хоть один винтик не закручен я не усну.
В ковид я узнала про GitHub, то есть я и раньше знала, я же работала в АйТи, но я решила углубиться и научилась читать readme.md на гитхабе. Проще говоря документацию. Вообще я не кодерша, но в марте 2020 года мир закрылся, я сидела в квартире с человеком, который на третий день изоляции сказал «ну вот, теперь ты хотя бы не будешь шляться непонятно где», и мне нужно было куда-то деть свой мозг. Иначе бы я его съела: и мозг и парня.
Я ушла в гитхаб. Там были люди, которые писали инструкции. Точные и пошаговые инструкции: скачай этот файл, распакуй сюда, пропиши путь, запусти. И всё работает. Никакой двусмысленности. Никакого «а что ты хотела, всё так делают». Ты следуешь инструкции и эмулятор PlayStation запускается на твоём убогом ноуте, и ты играешь в Crash Bandicoot, это игра из детства, когда папа ещё жил с нами, и когда всё было ярче, и когда слово «гиперфиксация» означало просто «Маша опять не может оторваться от мультиков».
Я собирала эмуляторы для всего. SNES. Sega Genesis. GameBoy Advance. DOS. Я могла бы открыть музей ретро-гейминга на своём жёстком диске. Начала разбираться в биосах, в региональных блокировках, в патчах локализации. Я знала, почему Chrono Trigger на эмуляторе может вылететь на седьмой главе, и знала, какой файл нужно подменить, чтобы этого не случилось. Тогда это была моя единственная область абсолютной компетентности. Гиперфикс так и работает.
Всё остальное: отношения, работа, тело, жизнь – было зоной постоянного сбоя. Я не знала, как реагировать, на любой вопрос парня. Я не знала, как объяснить врачу, что боль в животе это не желудок, это я. Я не знала, как перестать чувствовать себя вещью, которую оценивают и ставят на полку каждый день.
+ + + +
В какой-то день я увидела сообщение от двух символов: Маш, хочу в Стиме подарить тебе кое-что. У тебя ноут потянет вот это: Intel Core i7-3770, 8 GB ОЗУ, GeForce GTX 970, Win 10, 25 гигов на диске?
Я перечитала. Улыбнулась от того как он это делает. Никакого «милая, что тебе подарить?» Никаких «выбери что-нибудь себе». Он присылает мне техническое задание. Как проект-менеджер, который знает, что его интернет-подруга разберётся и ответила "потянет ещё как. но требования странные. это явно не новый инди-платформер и точно не Hotline Miami?"
xk: "принимай гифт"
На почту упало уведомление от Steam. Я открыла.
Dark Souls III Deluxe Edition
Hellblade: Senua's Sacrifice
Я чуть не подавилась воздухом. Буквально хлебнула остывшего чая, и он пошел не туда, и я закашлялась, и чай выплеснулся на стол через нос, и я вытирала его рукавом и смотрела на экран, и не верила, другой рукой быстро ответила ему: "oh my god!!! ты чо думаешь я смогу играть в эти игры?"
в его сообщении было больше уверенности, чем у меня: "конечно, это вообще твой стиль, напиши потом какой босфайт тебе вынес все мозги"
Я сидела и лыбилась в экран как дура. Внутри всё скакало. Мне подарили не косметику и не духи и не «что-то приятное». Мне подарили два мрачных, тяжелых шедевра, в которых можно было утонуть с головой. Я не могла сказать ни одному живому человеку: «Мне плохо, потому что он посмотрел на меня так, будто я пустое место». Потому что «так» это как? Потому что «пустое место» это что? Я не могла это объяснить. Но я могла сказать: «Я умерла на Nameless King, потому что перекатилась влево вместо вправо, и его ударный вейв задел меня на третьем фрейме». И это было точно. Измеримо. Объяснимо. Я играла запоем.
До этого я месяц сидела в Beholder 2, который раздали бесплатно. Мне поначалу нравилось. Шпионить, писать доносы в министерство, строить карьеру винтика в тоталитарной машине. Я даже поймала себя на мысли: вот я умею в эту игру. Я умею подстраиваться и умею читать, чего от меня хочет система. Я умею выживать. А потом я так резко поняла, о чём эта игра. И меня накрыло.
Это же была моя жизнь. Я инспектор в будке. Я проверяю паспорта, я соблюдаю правила, я не задаю вопросов. Система говорит «продай снюс» я продаю. Система говорит «успокойся» я успокаиваюсь. Система говорит «ты не как женщина» я пытаюсь стать женщиной. Я идеальный винтик. Меня можно крутить, и я буду крутиться.
Я снесла Beholder 2 нахрен. Удалила через «Удалить локальные файлы». Я не хотела играть в симулятор своей собственной тюрьмы.
Hellblade я прошла первой.
Это игра про женщину-воина, которая идёт в ад, чтобы спасти душу своего возлюбленного. Она слышит голоса, десятки голосов, они шепчут, они кричат, они спорят друг с другом, они говорят ей, что она ничтожество, что она проклята, что она должна сдаться. И она видит знаки везде в узорах на камнях, в тенях, в огне. Мир для неё это загадка, которая постоянно говорит с ней.
Я сидела в наушниках. Голоса звучали слева и справа, бинаурально, иногда я не могла отделить их от своих собственных мыслей. Потому что мои мысли звучали точно так же. Десять голосов, и каждый говорит что-то другое, и ни одному нельзя верить, и ты не знаешь, какой из них ты. Или мне так казалось. Или это просто игра так на меня влияла.
Сенуа идёт вперёд. Она боится. Она постоянно боится. И мне страшно за неё, но она идёт, потому что единственный способ перестать слышать голоса – это пройти через них. Их не заглушить таблетками.
Я прошла Hellblade за четырнадцать часов. Четырнадцать часов это два дня, три пачки бумажных салфеток, потому что я плакала часто. Не помню чем всё кончилось, кажется Сенуа понимает: ей не нужно спасать его. Ей нужно перестать нести его смерть внутри себя. Я думала: а если я тоже не проклятая? А если это просто случилось? Просто мне попался человек, которому всё равно, и это не значит, что со мной что-то не так.
Голос в голове сказал: «Не обольщайся».
Я сказала: «Заткнись».
Голос замолчал. На секунду.
+ + + +
Dark Souls была другой.
Hellblade про то, как пройти через свой разум. Dark Souls про то, как пройти через мир, который тебя ненавидит. Каждое существо в этой игре хочет тебя убить. Каждый угол таит ловушку. Каждая смерть возвращает тебя в начало, забирает твою валюту, твои усилия, твоё время. Игра не прощает и не объясняет. Она ставит тебя перед врагом и говорит: попробуй. Если не получится попробуй ещё раз. И ещё раз. И ещё. Думаю Соне бы понравилась эта игра, она у меня любит каждый раз начинать всё сначала. Дарк солс показывает жизнь правдивее, чем люди около меня.
В жизни, когда мне было плохо, я шла к врачу, и врач говорил: «это стресс, попейте ромашку». Я шла к парню, а он мне: «успокоилась?» Я шла к маме и слышала от неё: «всё, хорошо». Никто не говорил мне правду. Никто не говорил: «маша, ты умерла, потому что перекатилась не в ту сторону. Теперь встань и попробуй иначе».
Dark Souls тоже не говорила, но это было очевидно.
Я не могла остановиться. Я разбирала каждый бой на фреймы. Я смотрела гайды и чужие прохождения, чтобы понять механику, а потом сама, сама, сама. Я выучила тайминги каждого мини-босса в Lothric. Я знала, что Чемпион Гундир бьёт слева направо с задержкой в полсекунды, и что если ты перекатишься вправо на третий фрейм его замаха, ты окажешься у него за спиной, и у тебя будет ровно 1.2 секунды на удар.
Я была богом в этой игре. В этом мире из пикселей и таймингов я стала абсолютным, безжалостным и идеальным убийцей. Я выбивала ачивки одну за другой. Мой профиль Steam заполнялся маленькими значками доказательствами того, что и как я могу. Что я способна! Что если я ставлю цель, я её достигаю, и никакой «успокоилась?» не остановит меня.
+ + + +
Была пятница. Или суббота. Я не помню. Время сморкается в тряпочку пространственно-временного континуума, когда ты не можешь остановиться играть сутками напролёт. Я сидела в наушниках, скрестив ноги на стуле, и била Танцовщицу Холодной Долины.
Она один из самых жестоких боссов в игре. Две фазы. На первой она танцует, и её движения обманчиво грациозны, и ты думаешь, что можешь прочитать её, а она бьёт тебя в лицо ледяным клинком. На второй она превращается во что-то огромное, чудовищное, безумное, и вся её грация становится яростью, и она не останавливается, она атакует и атакует, и у тебя нет времени лечиться, нет времени дышать, ты просто перекатываешься, перекатываешься, перекатываешься, и ждёшь окна.
Я умерла раз двадцать. Может, тридцать. Я потеряла счёт. У меня болели запястья. Глаза жгло от напряжения. Но я не могла остановиться.
И вот. У неё остался пиксель здоровья. Один. Тупой, жалкий, мерцающий пиксель. Она замахнулась я увидела, это третий фрейм, я знаю этот замах, я умерла от него четырнадцать раз я перекатилась вправо, идеально, точно в тайминг, и ударила наотмашь и. Я победила её!
"ДА! СУКА! ДА!" – заорала я вслух. Отбросила геймпад на стол. Дышала тяжело, ладони мокрые, улыбка до ушей. Я радовалась. Мне было хорошо. Мне было больно и хорошо одновременно, и это было первое «хорошо» за неделю, за месяц, я не знаю за сколько.
Я обернулась заорать ещё раз, может, подпрыгнуть и увидела его.
Он стоял в дверях. В трусах и майке. С банкой пива в руке. Смотрел на меня с таким выражением, будто я при нём начала есть сырое мясо. Как будто я сделала что-то непристойное. Как будто мой восторг это что-то грязное.
– Ну это уже вообще, Маш, – сказал он. Скривился. – Красный флаг просто.
– Что? – я сняла наушники. Улыбка всё ещё была на моем лице, но она уже начала коченеть, как труп.
– Девушка не должна играть в Dark Souls. Это пиздец как странно выглядит. Я видел эту игру в компах, когда мы с пацанами на выходных гоняли в Fortnite. В неё задротят кринжовые пацаны. Ты вообще в курсе, как ты со стороны сейчас смотрелась? Орешь матом на телевизор.
Моя радость сдулась моментально. Как будто он выдернул штекер из розетки. Один миг и всё. Пусто. Внутри холодная дикая ярость завернутая в пустоту.
– Я победила сложного босса, – тихо сказала я. Голос ровный. Мёртвый.
– Радости полные штаны. Лучше бы посуду победила.
Он сделал глоток пива. Развернулся. Накинул куртку с вешалки. Хлопнула входная дверь. Он ушёл к себе, живёт-то он в этом же подъезде. В свою квартиру, где нет меня, нет Dark Souls и Танцовщицы Холодной Долины, а есть только он, его пиво. И Fortnite и его правильная картина мира, в которой девушки сидят тихо и ждут, пока парень вернётся.
Я осталась.
Сидела на стуле. Геймпад на столе. Экран светился: костёр, сохранение, тишина. Наушники на шее тихо шипели игра ещё работала.
Я ждала, когда накроет. Когда привычная пустота заполнит меня, как вода заполняет трюм пробитого корабля. Когда я скажу себе: «Ну вот, опять ты всё испортила, опять ты слишком громкая, слишком странная, слишком не такая».
Но меня не накрывало.
Вместо пустоты пришло что-то другое. Холодное. Прозрачное. Как лёд на луже в январе, сквозь который видишь дно. Я смотрела на закрытую дверь и думала.
Он ходит в компьютерный клуб на выходных. Играет в Fortnite с пацанами. Fortnite это игра, где можно умереть и тут же возродиться. Где нет последствий. Где можно строить башни из дерева и прятаться за ними, и если тебя убьют ничего, следующая катка. Безопасная. Бессмысленная. Инфантильный батл рояль. А я играю в Dark Souls. Где каждая смерть стоит мне прогресса. Где ты либо учишься, либо умираешь снова и снова, и никто не придёт тебя спасать.
Он бы даже до первого босса не дошёл, умер бы три раза, разозлился, сказал «игра говно, баланс сломан» и пошёл обратно в Fortnite. Потому что форточка не требует от него быть лучше она говорит: «Ты и так нормальный, 28 место из 100».
Dark Souls говорит: «ты не нормальная. ты слабачка. встань и стань сильнее!».
Я встала. Подошла к двери. Открыла. Посмотрела на лестницу. Туда, где он жил. Где он сейчас допивал своё пиво и, может быть, рассказывал пацанам в дискорде, как его «тёлка играет в дарк солс и в какие-то жёсткие игры, красный флаг, братцы».
Я не почувствовала грусти. Не почувствовала обиды. Я почувствовала холодную и прозрачную, кристаллическую ярость, как лёд на луже. Ярость человека, который только что убил нечто, что сильнее этого мужика в тысячу раз. Он мелкий моб. Он враг в первой локации, которого все проходят, даже не замечая. Он препятствие, которое я перешагнула, даже не посмотрев вниз. Он думает, что он мой судья? Что в своей жизни способен решать, что «должна» делать девушка? Я закрыла дверь. Вернулась к столу. Села. Написала двум символам: "я только что прошла Танцовщицу Холодной Долины" ответ в ту же минуту: "Маш я до неё даже не добрался! ты крутая" и потом видеокругляшок от него где он показывает где он завис.
Открыла блокнот. Тот самый, с растянутой резинкой. Взяла ручку и написала несколько строчек. Коротких и рубленых, как удары меча в телеграмму.
ты говоришь мне: красный флаг
ты говоришь мне: не как женщина
ты говоришь мне: лучше бы посуду
Я отложила ручку. Посмотрела на строчки. Кривые, неровные, с наклоном влево. Это не поэзия. Мне понравился мой почерк. Теперь я пишу пальцами, которые прошли в игре дальше чем мой интернет-друг, который вообще кажется только и делает что играет в игры на этом карантине. Хотя я такая же. Снова достала телефон. Снова сообщение Двум символам:
"парень сказал, что я не как девушка с этим дарк солс. и ушёл к себе."
xk: "мне пох на твоего парня, ты как?"
"я злая. впервые за долгое время не пустая. а злая. а ты нормально?"
xk: "всё супер, нужно нагнать тебя в игре. пиши если чо"
Я положила телефон. Открыла Steam. Посмотрела на свой профиль. Значки ачивок выстроились в ровный ряд: Dark Souls III 47% достижений. Почти половина. Я пройду всё. Я выбью 100%. Я не брошу на полпути, хоть я и не сдохла в первой же локации.
Костёр на экране горел. В игре костры грели. В жизни нет. Но я знала, что это значит. Костёр это место, где ты отдыхаешь перед следующей битвой. Ты сидишь. Ты отдыхаешь. Ты точишь меч. И потом встаёшь. Я выключила игру. Выключила свет. Легла на кровать.
Завтра я встану. Завтра я надену тёмно-синий кардиган с кривым карманом. Завтра я пойду на проспект Мира, мимо табачки, мимо аптеки, мимо лавки Веры. И может быть, может быть я зайду. И может быть я спрошу.
А может, и нет. Не знаю. Кстати злость осталась. И она была теплее, чем любой костёр. Потому что она была настоящая.