Глава 13
Галина Ивановна позвонила в воскресенье утром и сказала, что приедет в час.
Это было её стилем — не «можно приеду?», а «приеду в час». Андрей принял это как данность, Ирина успела убраться и испечь пирог, Лёха принял к сведению.
Предыдущие два визита Галины Ивановны Лёха проанализировал и составил портрет: женщина с жёсткими стандартами, привычкой к контролю и глубоко запрятанной нежностью, которую она выдавала дозированно и только когда была уверена, что её не заметят. Со Лёхой она перешла от «сто килограммов собаки» к «дай лапу» за один визит — это был хороший темп для человека её типа.
С тех пор прошло три месяца.
Она вошла с пакетами — всегда с пакетами, это была форма любви, которую она признавала — поставила их в коридоре, расстегнула пальто. Потом посмотрела на Лёху.
Лёха сидел у стены. Смотрел.
Галина Ивановна смотрела в ответ.
— Вырос, — констатировала она.
Он вырос. Пятьдесят один килограмм, семьдесят сантиметров в холке. До взрослого размера ещё далеко, но уже не щенок — это было видно.
— Дай лапу, — сказала она.
Он дал лапу.
Она пожала её — серьёзно, как руку, — и прошла в квартиру.
* * *
Пирог она похвалила — коротко, по делу: «хорошо пропечён». Соню взяла сразу, без предисловий, и Соня не заплакала — уже привыкла к этим рукам. Андрей разливал чай. Лёха лежал у дивана на своём месте.
Разговор шёл о разном — о работе Андрея, о том, как Соня развивается, о каких-то общих знакомых. Лёха слушал вполуха, отслеживая тональность. Галина Ивановна сегодня была чуть мягче обычного — едва заметно, но он умел замечать такие вещи.
Потом она спросила про ремонт в детской, и разговор свернул туда, и они с Ириной обсуждали цвет стен с той серьёзностью, с которой обсуждают важные вещи. Андрей смотрел в телефон с видом человека, который умеет отсутствовать, не уходя.
Соня ползала по ковру.
Она добралась до Лёхи — привычный маршрут — и остановилась рядом. Встала, держась за его бок, покачалась. Это было новое: в последние дни она всё чаще вставала так, держась за что-нибудь устойчивое. Лёха был устойчивым.
Галина Ивановна замолчала на полуслове.
Лёха покосился. Она смотрела на Соню и на него — с выражением, которое он у неё ещё не видел.
Соня постояла секунду. Потом осторожно отпустила его бок — и сделала шаг.
Один. Самостоятельный. Без опоры.
Упала на попу. Посмотрела вокруг с видом «ну и что это было» и потянулась обратно к Лёхе.
Тишина в комнате.
— Она только что... — начала Ирина.
— Да, — сказал Андрей.
— Это первый раз?
— Я не видел раньше.
Ирина смотрела на Соню. Соня уже снова стояла, держась за Лёху, и смотрела на всех с безмятежным видом человека, который не понимает, почему все замерли.
— Лёш, — сказала Ирина тихо. — Ты видел?
Он видел.
Галина Ивановна поставила чашку. Встала, подошла к Соне, присела.
— Ну-ка ещё раз, — сказала она Соне. — Давай.
Соня посмотрела на неё. Потом отпустила Лёху и сделала два шага — неровных, широких, как будто пол был ненадёжным — и упала в руки Галине Ивановне.
— Вот, — сказала та удовлетворённо. — Умница.
Она держала Соню и смотрела на неё так, как смотрела, когда думала, что никто не замечает. Лёха замечал.
* * *
После чая Галина Ивановна попросила показать ей детскую — обсудить ремонт. Они ушли втроём с Ириной, Андрей остался убирать со стола.
Соня осталась с Лёхой.
Она ползала вокруг него, вставала, падала, снова вставала. Лёха следил. Раз она повалилась неловко, ударилась лбом о край ковра — не сильно, но обидно. Он успел подставить лапу под голову за долю секунды до падения, самортизировал.
Соня не заплакала. Посмотрела на него.
Он смотрел в ответ.
— Вот это да, — сказал Андрей от двери. Он стоял, держал полотенце, смотрел.
Лёха не пошевелился.
— Ты это специально? — спросил Андрей.
Лёха смотрел нейтрально.
— Ладно, — сказал Андрей. — Пусть будет случайность.
Он вернулся на кухню. Лёха проводил его взглядом.
Случайностей у него не бывало.
* * *
Галина Ивановна уходила в половину пятого.
В коридоре она надела пальто, взяла сумку. Потом остановилась и посмотрела на Лёху — он как обычно сидел у стены.
— Подойди, — сказала она.
Он подошёл.
Она достала из кармана пальто что-то завёрнутое в бумагу — небольшое, пахло мясом — и протянула.
— Это тебе, — сказала она. — Говяжье. Сушёное. Андрей говорил, тебе можно.
Он взял аккуратно.
— Не вздумай прыгать, — добавила она на всякий случай. — Я знаю, что ты не прыгаешь, просто говорю.
Он не прыгал.
Она застёгивала пуговицы и смотрела на него краем глаза.
— Соня тебя использует как опору, — сказала она. — Это хорошо. Но следи, чтобы она не падала на тебя — ты уже тяжёлый, можешь не рассчитать.
Он это знал. Он рассчитывал.
— И ещё, — она говорила в сторону, застёгивая верхнюю пуговицу. — Ирина мне рассказала. Про звонки. Про того... человека.
Лёха слушал.
— Я не вмешиваюсь в их дела, — сказала Галина Ивановна ровно. — Это не моя история. — Пауза. — Но если что-то будет нужно — скажи Андрею. Он скажет мне. У меня есть... возможности. Не буду объяснять какие.
Лёха смотрел на неё.
— Ты понял, — констатировала она. Не спросила.
Он понял.
Галина Ивановна открыла дверь. Обернулась последний раз.
— Соня хорошо ходит для своего возраста, — сказала она Ирине, уже уходя. — Спину держит правильно. Наследственное.
— От кого? — спросил Андрей.
— От меня, — ответила она и закрыла дверь.
* * *
Вечером Лёха лежал в гостиной и думал о том, как меняются люди.
Галина Ивановна три месяца назад — «сто килограммов собаки». Галина Ивановна сегодня — говяжье сушёное из кармана пальто и «у меня есть возможности».
Андрей три месяца назад — «нормально, но без лирики». Андрей сегодня — стоит в дверях и смотрит, как Соня делает первые шаги, и забывает дышать.
Ирина не изменилась в главном — она была тёплой с первого дня. Но в ней появилось что-то более твёрдое под этой теплотой. Как будто первый год с Соней и со всем остальным добавил слой, которого раньше не было.
Люди меняются медленно и не замечают этого сами.
Собаки, наверное, тоже. Но у него был человеческий мозг, и он замечал.
Соня сегодня сделала три шага. Завтра сделает пять. Через месяц будет ходить по всей квартире, и пространство снова изменится.
Всё время менялось пространство.
Из детской донёсся тихий звук — Соня что-то говорила во сне, короткое и непонятное. Лёха поднял голову, прислушался. Ничего тревожного.
За окном шёл тихий майский дождь.
Он положил голову на лапы.
Галина Ивановна сказала: «у меня есть возможности». Это означало: сеть. Связи. Что-то, чего нет у Андрея с его юристом и у Виктора Дмитриевича с его одним знакомым в полиции.
Это было хорошо.
Угроза требовала ресурсов. Ресурсы появлялись.
Лёха закрыл глаза.
Дождь шёл.