Глава 15
Разговор начался не вечером, как Лёха ожидал.
Он начался в среду, в половину третьего дня, когда Соня спала, а Ирина вышла из детской и просто села на диван — не с телефоном, не с книгой, просто села. Смотрела перед собой.
Андрей работал за ноутбуком у стола. Почувствовал что-то — обернулся.
Посмотрел на неё.
— Ира.
— Да.
— Расскажи мне.
Пауза.
— Я рассказывала.
— Не всё.
Молчание. Лёха лежал у стены — там, где его почти не видно, но откуда хорошо слышно всё. Он не двигался.
Ирина смотрела на свои руки.
— Мы познакомились в университете, — сказала она наконец. — Я была на третьем курсе. Он — на пятом. Красивый, умный, умел разговаривать. — Она помолчала. — Первые полгода было хорошо.
Андрей закрыл ноутбук. Повернулся к ней полностью.
— Потом начались мелочи. — Её голос был ровным — так говорят люди, которые давно прожили что-то внутри и теперь рассказывают почти без боли, но осторожно, потому что не совсем уверены. — Ему не нравилось, что я общаюсь с однокурсниками. С мужчинами особенно. Говорил, что это нормально — просто он любит меня и волнуется. Я верила.
— Долго верила?
— Год. Наверное. — Она подняла взгляд в потолок. — Потом он начал проверять телефон. Я застала. Он объяснил — случайно взял, думал, это его. Я тоже верила.
Андрей молчал. Лёха видел его лицо — там было несколько вещей одновременно, и все они были сложными.
— Мы расстались, когда я поняла, что он звонит моей маме. Спрашивал, где я. Якобы беспокоился. — Ирина усмехнулась — коротко, невесело. — Мама думала, что он заботливый.
— Ты сама расстала?
— Да. Он не ожидал. — Пауза. — Он думал, что я не смогу. Что я к нему привыкла, что мне некуда.
— А ты смогла.
— Смогла. — Она опустила взгляд. — Но после этого начались звонки. Сначала обычные — поговорить, объяснить, он не так имел в виду. Потом — просто молчание в трубке. Потом — приходил к университету. Стоял и смотрел.
— Ты заявляла?
— Я ходила к участковому. Сказал — пока нет состава. Пока не угрожает прямо.
— Угрожал?
Ирина помолчала чуть дольше обычного.
— Он написал однажды. — Голос не изменился, только стал чуть тише. — Что если он не может её иметь, то и никто не может.
Тишина.
Андрей не сказал ничего. Несколько секунд просто смотрел на неё.
— Ира, — сказал он наконец. Голос был странный — тихий и плотный, как бывает, когда что-то сжимается внутри. — Почему ты мне не сказала раньше.
— Потому что потом он пропал. На два года. Я думала — всё. Думала, нашёл кого-то другого, или просто прошло. — Она наконец посмотрела на Андрея. — Я не хотела тащить это с собой. Ты не был причастен.
— Ты моя жена.
— Я знаю.
— И у нас Соня.
— Я знаю, Андрей.
Он встал. Прошёл к окну. Стоял спиной — Лёха видел, как напряжены плечи, как он стоит — не агрессивно, но очень собранно.
— Я хочу с ним поговорить, — сказал Андрей.
— Нет.
— Ира!
— Андрей, нет. — В её голосе появилось что-то твёрдое. — Я знаю, что ты хочешь. Это ничего не даст. Такие люди — разговор воспринимают как внимание. Ты придёшь к нему, скажешь «оставь мою семью», и для него это будет — о, значит, он важен. Значит, его замечают.
Андрей молчал.
— Юрист, — сказала Ирина. — Запись с камеры. Виктор Дмитриевич и его знакомый. Это правильный путь. Медленный, но правильный.
— А если он не остановится?
— Тогда будет больше поводов для полиции.
— Это звучит как «ждём, пока что-нибудь случится».
— Нет. — Она встала, подошла к нему. — Это звучит как «собираем доказательства, чтобы его можно было остановить по-настоящему». Не напугать на месяц — остановить.
Андрей обернулся.
Они смотрели друг на друга.
Лёха лежал у стены и не двигался.
— Я боюсь, — сказал Андрей. Это было первый раз, когда он это сказал вслух. — Не за себя. За вас.
— Я знаю, — сказала Ирина. — Я тоже. — Пауза. — Но пока Лёша у двери — я сплю.
Андрей посмотрел в сторону Лёхи.
Лёха лежал у стены. Смотрел на него.
— Да, — сказал Андрей негромко. — Это что-то значит.
* * *
Они долго ещё сидели на диване — вместе, Ирина говорила, Андрей слушал. Лёха слышал детали, которых не знал раньше: университет, имя, год, как это начиналось и как заканчивалось. Это была история, которую Ирина носила три года, и теперь выкладывала по частям, как человек, который долго нёс тяжёлое и наконец нашёл место, где можно поставить.
Андрей не перебивал.
Это было правильно.
Лёха думал о том, что умение слушать — редкость. В прошлой жизни он видел разных людей в тяжёлых разговорах. Большинство слушали с половиной внимания, потому что уже думали, что ответить. Андрей слушал полностью.
Это говорило о нём хорошее.
* * *
Когда Соня проснулась и подала голос из детской, Ирина встала.
— Иду, — сказала она. В её голосе было что-то другое, чем утром. Не легче — но как-то иначе. Как бывает, когда вещи названы своими именами.
Она ушла в детскую.
Андрей остался на диване. Сидел, смотрел в пол.
Потом поднял голову и посмотрел на Лёху.
— Ты всё слышал, — сказал он. Не вопрос.
Лёха смотрел.
— Ты раньше меня знал, — сказал Андрей. — Ещё когда я не знал ничего.
Лёха смотрел.
— Как это — знать и не мочь сказать? — Он спрашивал без иронии. Серьёзно. — Наверное, тяжело.
Лёха думал: да. Тяжело.
Но терпимо.
Андрей встал. Подошёл, присел перед ним — так, чтобы быть на одном уровне. Это он делал редко — обычно просто гладил сверху, не задумываясь. Сейчас — осознанно.
— Лёш, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты понял кое-что.
Лёха ждал.
— Это наш дом. Наш — значит твой тоже. — Андрей говорил медленно, как будто формулировал на ходу. — И я... я рад, что ты здесь. Не как охрана. Просто — рад.
Лёха смотрел на него.
В этом человеке за год изменилось многое. Он пришёл в их жизнь позже всех — позже Ирины, позже Зои Петровны, позже Маши. Начинал с «нормально, но без лирики». А сейчас сидел на полу перед собакой и говорил «я рад, что ты здесь».
Люди умеют меняться, когда жизнь им это объясняет.
Лёха ткнулся носом ему в ладонь.
Андрей выдохнул — тихо, почти не слышно — и положил руку ему на голову.
Так они и сидели, пока из детской не донёсся Сонин смех — Ирина что-то делала, Соня смеялась. Этот звук всегда был одинаковым: безоговорочным и ни о чём не подозревающим.
Андрей встал.
— Пойду помогу, — сказал он.
И пошёл.
* * *
Лёха остался один в гостиной.
За окном был обычный майский вечер — светло, тепло, голуби на карнизе. Двор пустой. Никакого знакомого запаха в воздухе.
Он думал о том, что сегодня произошло что-то важное — не снаружи, а внутри этой квартиры. Ирина выложила историю. Андрей услышал. Теперь они знали одно и то же.
Это было лучше. Угроза, которую знают двое, — это уже не одиночный страх. Это общая задача.
Из детской доносился смех — теперь уже оба, и Ирина, и Андрей, и Соня что-то неразборчиво гудела в ответ.
Лёха лёг на подстилку.
Сегодня ночью он снова ляжет у детской.
Но сейчас — можно просто лежать.
Голуби за окном переговаривались о своём.
Лёха закрыл глаза.