Глава 2
Первые две недели в московской квартире Лёха посвятил рекогносцировке.
Это было несложно: помещение небольшое, люди — двое (пока), угрозы — минимальные, если не считать угрозу со стороны паркета, который был явно враждебен. Лёха уже трижды поехал на повороте и один раз въехал в стеклянную дверь балкона, которая оказалась прозрачной в буквальном смысле. Дверь выжила. Его достоинство — нет.
Кухня: здесь Ирина проводила много времени, особенно по утрам. Пахло едой — разнообразно и богато. Холодильник гудел. Под столом было хорошее место: тепло, защищённое с трёх сторон, с хорошим обзором двери.
Гостиная: Андрей возвращался вечером, ложился на диван с планшетом. Иногда они с Ириной разговаривали долго — тихо, спокойно. Иногда — коротко и с паузами, что означало напряжение. Лёха научился различать эти режимы на второй день.
Спальня: закрытая. Это Лёху раздражало не с точки зрения любопытства, а с точки зрения тактики: закрытая дверь — это слепое пятно. Но пока он туда не звался, соваться не имело смысла.
Санузел: кафельный пол был холодным, зато нескользким. Лёха несколько раз заходил туда просто отдохнуть от паркетной эквилибристики.
Быт складывался по-военному: подъём в семь, кормление в восемь и в шесть вечера, прогулка утром и вечером. Кормили его Royal Canin — специальная линейка для крупных щенков, Ирина показала пакет и прочитала состав вслух, как будто он мог оценить уровень фосфора. Лёха оценил. Корм был нормальным.
Прогулки были отдельной историей.
Московский двор — это не деревня. В деревне пространство было открытым, запахи — понятными, угрозы — предсказуемыми. Здесь всё было иначе: асфальт, детская площадка, скамейки, другие собаки, машины, люди с телефонами. Лёха в первый выход просто остановился на краю подъездного козырька и начал сортировать входящую информацию.
Ирина потянула поводок:
— Лёш, ну идём!
Он не пошёл. Сначала нужно было разобраться.
Запахи: восемь собак ходили здесь в течение последних суток — разный пол, разный возраст, у одной, судя по следу, была проблема с ЖКТ. Три кошки. Лиса — неожиданно, но факт, след был несвежим. Несколько голубей. Дворник с запахом табака и машинного масла.
Звуки: чья-то музыка из окна третьего этажа, разговор у подъезда напротив, далёкий звук трамвая. Ничего, что требовало бы немедленной реакции.
Визуально: чисто, освещение приемлемое, тактических укрытий достаточно.
— Лёш, — повторила Ирина, уже с интонацией «я начинаю беспокоиться».
Лёха сошёл с козырька на асфальт.
Ирина выдохнула с облегчением. Потом засмеялась — тихо, себе под нос:
— Ты серьёзный. Тебе не говорили?
Ему говорили. Маша говорила. Видимо, это была характерная черта.
* * *
На третьей неделе произошёл первый инцидент с пылесосом.
Лёха был к нему совершенно не готов.
Нет, он знал о существовании пылесосов в принципе. Он помнил их как человек. Но одно дело — знать об объекте теоретически, другое — когда этот объект внезапно ревёт у тебя за спиной, когда ты мирно лежишь под столом.
Реакция оказалась... автоматической.
Четыре лапы одновременно оттолкнулись от пола. Лёха вылетел из-под стола, по дуге преодолел гостиную, снёс коробку с книгами в углу и вжался в стену за диваном. Всё это — за примерно полтора секунды.
Пылесос продолжал реветь. Ирина с пылесосом на другом конце гостиной смотрела на него.
Они смотрели друг на друга.
Пылесос замолчал.
— Лёш, — сказала Ирина. Голос был у неё такой, когда она старалась не смеяться. — Это пылесос.
Лёха это знал. Лёха это прекрасно знал.
Он медленно вышел из-за дивана, подошёл к пылесосу и понюхал его. Пластик, пыль, электричество. Никакой угрозы.
— Вот, — сказала Ирина серьёзно. — Познакомьтесь. Ты — Лёша. Он — Самсунг. Вы будете жить вместе.
Лёха посмотрел на пылесос. Потом на Ирину. Потом снова на пылесос.
Он обнюхал его ещё раз, для порядка. Сел рядом.
«Хорошо, — решил он. — Будем сосуществовать. Но доверия нет».
С тех пор пылесос он отслеживал. Всегда знал, где тот стоит. Держал под наблюдением. На всякий случай.
* * *
Андрей оказался человеком непростым, но понятным.
Он работал в IT — Лёха понял это по характеру разговоров по телефону: много технических терминов, мало эмоций, переговоры с людьми, которые явно были где-то далеко и в другом часовом поясе. Домой приходил в районе семи, иногда позже, иногда вообще в девять — и это создавало напряжение, которое Лёха чувствовал даже раньше, чем Ирина начинала смотреть на часы.
К Лёхе Андрей относился по-деловому: кормил чётко по расписанию, выводил гулять утром без претензий, иногда чесал за ухом рассеянно, читая с планшета. Это была отношения «нормально, но без лирики». Лёха такое понимал. Сам примерно так же относился к напарникам первые пару месяцев.
Ирина была другой.
Ирина разговаривала с ним.
Не как с собакой. Ну, то есть — как с собакой, но с содержанием. Она рассказывала ему, что купила в магазине и почему, спрашивала его мнение о рецептах (он давал мнение выражением морды), делилась тем, что её беспокоило. В основном беспокоило её предстоящее событие — оно было уже близко, живот вырос так, что Ирина теперь ходила слегка вперевалку.
— Мы ещё не придумали имя, — сообщила она Лёхе в один из вечеров. — Если девочка — может, Соня. Или Вера. Андрей хочет Мария. Я не хочу Мария, потому что у его мамы подруга Маша, и она... — Ирина помолчала. — Ну, ты понимаешь.
Лёха понимал. Он положил голову ей на колено.
Ирина погладила его по уху.
— Ты хороший, — сказала она. — Ты будешь хорошим братом. Только не давить. Ты уже довольно тяжёлый.
Это было правдой. За три недели Лёха вырос заметно — теперь он весил, по прикидкам, килограммов восемь-девять. Для щенка это уже серьёзно. Для немецкого дога — только начало.
Ветеринар появился в его жизни на четвёртой неделе.
Это был молодой мужчина по имени Антон Сергеевич — слишком молодой, чтобы Лёха автоматически ему доверял, но с хорошими руками: уверенными, спокойными, точными. Он осмотрел Лёху методично, как техник осматривает новое оборудование.
— Хороший щенок, — сказал он Ирине. — Рост соответствует возрасту. Весовые параметры — в норме. Вакцинацию когда делали?
— Заводчик сделал первую прививку в шесть недель.
— DHPP?
— Да, она показала бумаги.
— Хорошо. Через три недели вторая ревакцинация — без неё на улицу лучше не пускать, хотя я понимаю, что полностью изолировать сложно. Корм?
— Royal Canin Maxi Puppy.
— Правильно. — Антон Сергеевич сделал пометку. — По питанию: несколько вещей, которые важно знать для крупной породы. Первое — не перекармливать. Я понимаю, что хочется. Не надо. Избыточный вес у щенков крупных пород создаёт нагрузку на суставы в период роста. Второе — добавки кальция самостоятельно не давать. Вообще. Никогда. Дог — это не та порода, где «лишний кальций не помешает». Нарушение баланса кальция и фосфора в период роста приводит к остеохондрозу, а у них предрасположенность и так есть.
Ирина записывала. Лёха слушал.
— Третье, — продолжал ветеринар, — берегите суставы физически. Никаких лестниц до шести месяцев — только на руках или по одной ступеньке. Никакого прыганья. Никаких активных пробежек. Суставы формируются, и перегрузка сейчас — это артрит в три года.
«Никаких лестниц», — повторил про себя Лёха. Он уже ходил по лестнице в подъезде. По одной ступеньке за раз, но всё-таки.
— Четвёртое, — Антон Сергеевич посмотрел на Ирину. — У вас скоро пополнение?
— Через полтора месяца примерно.
— Хорошо, что взяли собаку сейчас. Успеете наладить контакт до рождения ребёнка. Дог с ребёнком — это прекрасно, но нужно, чтобы собака понимала иерархию. Начинайте базовую дрессировку как можно раньше. «Сидеть», «лежать», «место» — это не просто команды, это коммуникация. Ему важно понимать, чего вы от него хотите.
— А он... умный? — спросила Ирина. — Я читала, что доги не самые обучаемые.
Антон Сергеевич улыбнулся.
— Доги — очень умные собаки. Но они не хаски и не бордер-колли, которые учатся командам за пять повторений. Дог думает. Он анализирует, зачем ему это нужно. Если вы объясните — будет делать. Если объяснение его не убедит — будет смотреть на вас с видом «ты серьёзно?».
Лёха смотрел на ветеринара с видом «ты серьёзно?».
Антон Сергеевич засмеялся:
— Вот видите? Уже начинает.
* * *
«Сидеть» Лёха выучил за один день.
Не потому что он такой способный — хотя он был способный, — а потому что команда была логичной. Ирина говорила «сидеть», нажимала на круп, давала печеньку. Связка «звук — действие — вознаграждение» была понятна ещё когда он был человеком. Просто теперь вознаграждением была не зарплата, а кусочек куриного филе.
Это его немного задело. Но работало.
«Лежать» занял два дня — потому что Лёха два дня изучал, точно ли это безопасно. Лечь — значит открыться. Открыться — значит быть уязвимым. Инстинкт сопротивлялся. Но потом он понял, что угрозы нет, и лёг. Ирина так обрадовалась, что он слегка устыдился своей подозрительности.
«Место» — три недели.
Не потому что сложно. А потому что «место» означало «иди туда, где тебе сказали быть, и не двигайся». Лёха изучал эту команду и думал, что это, пожалуй, самое точное определение военной службы.
В итоге выполнял он «место» безупречно. Просто для себя добавлял мысленно: «до получения дальнейших приказов».
Сосед познакомился с ним на месяц позже, чем мог бы — потому что Лёха первые недели выходил только с Ириной или Андреем, и сосед их почему-то всё время пропускал.
Сосед жил на том же этаже. Его звали Виктором Дмитриевичем, ему было лет шестьдесят пять, он ходил с тростью и смотрел на мир с тем выражением, которое Лёха знал у старых служак: «я всё видел, меня ничем не удивить, но мнение своё имею».
Они встретились у лифта. Виктор Дмитриевич посмотрел на Лёху. Лёха посмотрел на Виктора Дмитриевича.
— Дог? — спросил Виктор Дмитриевич у Ирины.
— Да, — улыбнулась та. — Немецкий. Лёша.
— Хм. — Сосед присел на одно колено, что давалось ему явно с трудом, и осмотрел Лёху. — Голубой?
— Да, голубой окрас.
— Порода правильная. — Виктор Дмитриевич почесал Лёху за ухом — уверенно, как человек, который умеет. — У нас во дворе ГСВГ был дог. Пятнистый. Хорт звали. Вот это была собака. Нас немцы охраняли, мы — объект, а Хорт охранял всех.
Лёха слушал с интересом.
— Как это — немцы охраняли? — не поняла Ирина.
— Восемьдесят второй год, ГДР. Я служил. — Виктор Дмитриевич встал, помогая себе тростью. — Хорошая собака у вас будет. Главное — не распускайте. Дог добрый, это ловушка. Думают, раз добрый — можно всё. Нельзя. У него характер должен быть, иначе — сто килограммов без управления.
— Учтём, — серьёзно сказала Ирина.
Виктор Дмитриевич уже поворачивался к лифту, но Лёха сделал шаг вперёд и ткнулся носом в его ладонь.
Сосед остановился.
Посмотрел на него.
— Хм, — сказал он снова. — Да. Хорошая будет собака.
* * *
В конце первого месяца Лёха подвёл первые итоги.
Ситуация: московская квартира, нормальные хозяева, стабильный распорядок. Угроз нет. Питание достаточное. Коммуникация развивается.
Задачи на ближайший период: изучить команды (прогресс удовлетворительный), наладить полный контакт с обоими хозяевами (с Ириной — выполнено, с Андреем — в процессе), подготовиться к появлению нового члена семьи.
Последнее его беспокоило.
Не потому что он боялся ребёнка. Просто Лёха помнил кое-что важное из своей прошлой жизни: младенцы непредсказуемы. Орут. Пахнут специфически. Привлекают всё внимание взрослых. И это — нормально. Это его не должно касаться.
Но нужно было заранее понять, какое место он займёт в новой конфигурации.
Ирина в последнее время ходила медленно, осторожно, и иногда вздыхала так, что Лёха приходил и клал голову ей на ногу. Не потому что понимал, что сказать. Просто потому что так, кажется, было правильно.
Она каждый раз его гладила.
— Скоро, — говорила она. — Ещё немного.
Лёха ждал.
Он умел ждать.