Глава 6
Лёха понял, что едет на выставку, когда Ирина достала из шкафа специальный поводок.
Не тот кожаный, который висел у двери и выходил гулять каждый день. Другой — тонкий, с петлёй, явно не для управления, а для демонстрации. Ещё она достала щётку с мягкой щетиной и провела по его боку раз пятнадцать подряд, что само по себе было приятно, но в сочетании с поводком и выражением лица «мы идём на важное мероприятие» складывалось в определённую картину.
— Лёш, стой ровно, — попросила Ирина, разглаживая шерсть на плече.
Он стоял ровно. Он всегда стоял ровно — это было естественно.
— Хороший. — Она отступила на шаг, осмотрела его критически. — Андрей, он нормально выглядит?
Андрей вышел из кухни с кофе.
— Он выглядит как собака.
— Андрей.
— Большая собака. Красивая большая собака.
Ирина снова прошлась щёткой по плечу.
— Это не наша выставка, — пояснила она Лёхе, как будто это имело значение для его согласия. — Это Клёпина выставка. Зоя Петровна приехала с Клёпой на Евразию, я обещала приехать поддержать. И тебя возьму — пусть посмотришь, как это устроено.
Лёха думал, что «Евразия» — это, по всей видимости, выставка ранга CACIB. Он знал это потому, что Ирина две недели назад читала вслух статью о кинологических мероприятиях, пока Андрей смотрел футбол и делал вид, что слушает.
Значит — серьёзное мероприятие. Много собак. Много людей. Много запахов.
«Интересно», — решил он.
* * *
Манеж встретил его акустическим ударом.
Сотни собак одновременно — разного размера, возраста, темперамента — создавали звуковой фон, от которого у нормальной собаки должны были прижаться уши. У Лёхи уши тоже прижались, секунды на три, пока он не рассортировал входящее. Потом встали обратно.
Запахи были ещё интереснее, чем звуки.
Он шёл рядом с Ириной и читал пространство слоями: вот прошёл ирландский сеттер — молодой кобель, взволнован, не завтракал. Вот — пара далматинцев, опытные выставочники, спокойные. Афганская борзая смотрела на него с аристократическим безразличием, которое Лёха оценил. Мастиф у дальней стены спал с видом человека, у которого нет никаких проблем и никогда не было.
— Лёш, не тяни, — попросила Ирина, потому что он немного ускорился в сторону мастифа.
Он не тянул. Он просто интересовался.
Зоя Петровна нашлась в секторе догов — большом, шумном, с несколькими рингами. Клёпа стояла рядом с ней в выставочной стойке, и Лёха увидел мать впервые за девять месяцев.
Она стала ещё больше, чем он помнил. Или это он раньше не понимал масштаба. Серо-голубая, высокая, с тем же невозмутимым выражением — «я видела всё, меня ничем не удивить». Она посмотрела на него, когда они подошли.
Он остановился.
Потом сделал шаг вперёд.
Они обнюхали друг друга. Он — неловко, она — методично, сверху вниз. Потом Клёпа лизнула его в лоб — один раз, коротко — и снова приняла выставочную стойку.
— Смотри-ка, узнала, — сказала Зоя Петровна.
— Или вежливо здоровается с незнакомцем, — ответила Ирина.
Лёха думал, что это было и то, и другое.
* * *
Ринг для догов начался в одиннадцать.
Лёха наблюдал с позиции «зрителя у барьера» — Ирина держала его на поводке в двух метрах от ограждения, и это был хороший обзор. Он смотрел и анализировал.
Выставка — это смотр. Он понял это сразу, ещё у входа, просто сейчас видел детали. Офицер — то есть судья — ходит вдоль строя, осматривает, оценивает. Критерии: стойка, движения, строение. Собаки должны показать себя в движении и в статике. Некоторые делали это хорошо, некоторые — отвлекались, нервничали, косились по сторонам.
«Дисциплина», — подумал Лёха. — «У половины — недостаточная».
Клёпа вышла в ринг третьей и сразу стала лучшей из того, что он видел. Не потому что он её мать — просто объективно: стойка идеальная, голова поставлена правильно, движения ровные. Она шла вдоль ринга, и судья смотрел на неё с тем выражением, с которым смотрят на хорошую работу.
— Смотри, смотри, — зашептала Ирина. — Вот молодец, Клёпочка.
Клёпа молодцом и была. Это было видно.
Лёха переключил внимание на других участников. Большой пятнистый кобель у дальнего угла ринга нервничал — переступал с лапы на лапу, хозяйка дёргала поводок слишком часто. Голубой кобель рядом с Клёпой был спокоен, но стойка чуть смазанная — левое плечо ниже правого. Молодая сука у входа вообще смотрела на публику вместо судьи.
«Неподготовлены», — констатировал Лёха.
Потом он уловил запах.
Сначала — просто фоновый, один из сотен. Потом — более отчётливо: кислота нервного пота, дешёвый парфюм, что-то знакомое. Он поднял голову и начал сортировать.
Толпа вокруг ринга — человек сто, наверное. Много незнакомых. Но этот запах он знал.
Он медленно повернул голову влево.
В двадцати метрах, у прохода между секторами, стоял мужчина. Смотрел в телефон. Или делал вид.
Запах совпадал.
Лёха смотрел на него несколько секунд. Мужчина поднял голову — почувствовал взгляд, что ли — и их глаза встретились. Мужчина сразу отвёл взгляд. Развернулся и пошёл в сторону выхода.
— Лёш, ты чего? — Ирина потянула поводок.
Он не двигался ещё секунду. Запоминал.
Запах он уже знал. Теперь знал и лицо. Средние черты, среднего возраста. Ничего, что запомнится случайному человеку.
Случайный человек — не Лёха.
— Лёша! — Ирина потянула настойчивее. — Клёпа получила оценку, пошли к Зое Петровне.
Он пошёл. Оглянулся один раз — мужчины уже не было видно.
«Значит, он знает, где мы бываем», — подумал Лёха. — «Или следил от дома».
Оба варианта были нехорошими.
* * *
Клёпа получила «отлично» и CAC — это Лёха понял по тому, как обрадовалась Зоя Петровна. Она обнимала Клёпу, говорила ей что-то тихое, и Клёпа стояла с достоинством победителя, который знал заранее.
— Умница моя, — говорила Зоя Петровна. — Умница.
Потом подняла голову и посмотрела на Лёху.
— А ты смотрел?
Он смотрел.
— Запомни, — сказала она серьёзно, будто он мог запомнить в том смысле, который она имела в виду. — Вот как надо.
Лёха думал, что запомнил. Только не то, что она имела в виду.
На обратном пути в машине Ирина была оживлённой — рассказывала Андрею по телефону про Клёпин успех, про ринг, про знакомых, которых встретила. Лёха лежал на заднем сиденье и думал о мужчине с телефоном.
Он видел его на выставке. Выставка — это не двор у дома. Это значит — либо следили от квартиры, либо знают расписание, либо случайность.
Случайности он не доверял.
Надо было решить один вопрос: Ирина видела его или нет?
По поведению — нет. Она была увлечена рингом, разговаривала с Зоей Петровной, ела сосиску в тесте у лотка с видом человека, который нарушает диету осознанно. На мужчину не реагировала.
Значит — не видела.
Значит — пока только он знает.
Лёха думал, что это преимущество. Пока.
* * *
Вечером, когда Андрей укладывал Соню, а Ирина мыла посуду, Лёха лёг у окна, выходящего во двор, и смотрел вниз.
Двор был пустой. Фонари, скамейки, детская площадка. Никого.
Ирина вышла из кухни, увидела его у окна.
— Опять дежуришь? — спросила она с улыбкой. — Лёш, всё нормально. Ложись спать.
Он посмотрел на неё. Потом снова в окно.
— Лёша.
Он лёг. Не ушёл от окна — просто лёг рядом с подоконником, положил морду на лапы.
Ирина постояла рядом, потом присела и почесала его за ухом.
— Хороший пёс, — сказала она тихо. — Серьёзный ты у нас.
Он закрыл глаза.
Но слушал.