Глава 8
Соня поползла в пятницу утром, в восемь сорок два.
Лёха запомнил время точно, потому что в восемь сорок Ирина поставила её на пол в гостиной — «пусть потренируется» — и ушла на кухню делать кофе. Лёха лежал у дивана. Соня лежала на животе на ковре в двух метрах от него, смотрела перед собой с выражением человека, который принял решение, но ещё не знает как.
Потом она начала двигаться.
Сначала — одна рука вперёд. Потом другая. Потом что-то пошло не так с нижней частью тела, которая не поняла задачи и поехала в сторону. Соня не расстроилась. Она сосредоточилась и попробовала ещё раз.
Лёха наблюдал.
Это было что-то знакомое. Он помнил своё первое движение в этом теле — та же история с конечностями, которые не слушаются сразу. Только у него было четыре штуки, а у Сони — всего две пары, и с ногами у неё были свои особые отношения.
На третьей попытке она продвинулась сантиметров на двадцать.
Остановилась. Посмотрела вокруг — оценивая, куда попала.
Увидела Лёху.
Лицо у неё сделалось такое, какое бывает у людей, которые добрались до цели. Она снова начала двигаться — медленно, не очень скоординированно, но в его сторону.
Лёха не шевелился. Он смотрел, как она ползёт, и думал, что это — одно из тех событий, которые нельзя пропустить.
Ирина вернулась с кофе через минуту и остановилась в дверях.
— Соня, — выдохнула она.
Соня не обернулась. Она была занята.
Она доползла до Лёхи, протянула руку и ухватила его за ухо. Не больно — просто ухватила, как берут что-то надёжное.
Лёха сидел. Ухо было его, и Соня могла держаться за него сколько угодно.
— Лёша, — сказала Ирина тихо. — Смотри.
Он смотрел.
— Она к тебе поползла. — Голос у Ирины был странный — как всегда, когда люди говорят о чём-то важном и пытаются не заплакать. — Первое, куда поползла — к тебе.
Лёха подумал, что это логично. Он всегда был рядом с кроваткой. Он был знакомый, большой и неподвижный — надёжный ориентир в пространстве.
Но что-то тёплое и неловкое в груди было.
Он с ним разберётся потом.
* * *
К вечеру Соня поползла уже осознанно — она поняла принцип и теперь тренировалась, как тренируются все новички: много, не очень точно, с большим энтузиазмом.
Это изменило всё.
Лёха понял это примерно через час после первого ползания, когда Соня добралась до его миски.
Миска была пустая — он уже поел. Но Соня не знала этого. Она доползла, потянулась, ухватилась за край. Миска сдвинулась. Соня посмотрела на неё с интересом.
Лёха сидел рядом и думал.
Миска — металлическая, с острым краем. Соня — восемь месяцев, берёт в рот всё, до чего дотягивается. Комбинация неудачная.
Он не издал ни звука. Просто встал, подошёл к миске и сел прямо перед ней — между миской и Соней.
Соня посмотрела на него. Потом попыталась обползти.
Лёха передвинулся.
Соня попыталась в другую сторону.
Лёха передвинулся снова.
Соня смотрела на него с выражением, которое Лёха уже знал: «почему нельзя». Он смотрел в ответ с выражением «потому что нельзя».
— Лёша, ты чего? — Ирина вошла в кухню и увидела их. Остановилась. — О господи, она уже у тебя миску пытается отобрать?
Она убрала миску на полку.
Соня проводила её взглядом. Потом посмотрела на Лёху.
— Он её охраняет, — сказала Ирина сама себе и достала телефон. — Андрей, ты не поверишь.
* * *
Вечером Андрей созвонился с Ириной по видео, потому что задерживался на работе, и они вместе наблюдали, как Соня ползает по гостиной, а Лёха ходит рядом — не вплотную, на расстоянии метра — и отслеживает.
— Он её пасёт, — сказал Андрей из телефона.
— Я вижу.
— Это нормально?
— Антон Сергеевич говорил, что у догов инстинкт опеки сильный. — Ирина смотрела, как Лёха мягко оттесняет Соню от угла стола. — Но я не думала, что так буквально.
— Лёш, — позвал Андрей из телефона.
Лёха поднял голову.
— Молодец.
Лёха вернулся к делу.
Это было похоже на то, чем он занимался раньше, только другой масштаб. Охрана периметра: периметр — гостиная. Объект — Соня. Угрозы — угол стола, провод от торшера, который Соня уже нашла и попробовала на зуб (Лёха его убрал — просто лёг на него так, чтобы она не могла дотянуться).
Ирина убрала провод торшера за плинтус.
— Ты мне показываешь, что убрать? — спросила она у Лёхи.
Лёха смотрел нейтрально.
— Нет, серьёзно. Ты второй раз на провод лёг именно когда она к нему тянется.
Лёха думал, что это совпадение.
Или не думал.
* * *
Самое сложное случилось в районе девяти вечера, когда Соня доползла до Лёхиного хвоста.
Хвост лежал на ковре — Лёха лежал, хвост лежал рядом, это было нормальное положение. Соня подползла, увидела хвост, и в её глазах зажглось то, что Лёха уже умел распознавать: «интересный предмет, надо схватить».
Она схватила хвост.
Лёха замер.
Соня тянула хвост с полной серьёзностью исследователя. Хвост тянулся. Соня тянула сильнее. Хвост был частью Лёхи, и это было неприятно — не больно, просто неожиданно неприятно.
Он не пошевелился.
Соня тянула, изучала, пробовала взять в рот — он аккуратно убрал хвост, пока она переключилась на другой захват, встал и лёг чуть дальше.
Соня смотрела на него с обидой.
Потом поползла следом.
Лёха вздохнул — насколько это возможно для собаки — и снова лёг.
Ирина за всем этим наблюдала молча. Потом встала, взяла Соню — та недовольно заворчала — и унесла купаться.
— Спасибо за терпение, Лёша, — сказала она из коридора.
Лёха лежал и думал, что терпение — это не добродетель. Это навык. Он его отрабатывал много лет. Просто теперь условия другие.
* * *
Ночью, когда все спали, он ещё раз обошёл квартиру.
Это стало привычкой — последний обход перед сном. Кухня: порядок. Коридор: чисто. Детская: Соня спит, дышит ровно. Гостиная: всё на месте. Окно: двор пустой, фонарь, скамейки, никого.
Лёха сел у окна и смотрел в темноту.
Завтра Соня снова будет ползать. Послезавтра — тоже. Через месяц, может, начнёт вставать. Пространство квартиры, которое казалось устроенным и понятным, теперь нужно было переосмыслить с точки зрения существа ростом тридцать сантиметров, которое берёт в рот всё, до чего дотягивается.
Это была новая задача.
Он умел работать с новыми задачами.
За окном пробежала кошка — через двор, быстро, по своим делам.
Лёха проводил её взглядом и лёг спать.