Глава 13
Осколки зеркала со звонким хрустом осыпались в фаянсовую раковину.В квартире стало так холодно, что дыхание мгновенно превращалось в густой белый пар. Запахло чем-то невыносимо древним: сыростью невских подвалов, жжёной камфорой, застоявшейся пылью и сладковатым тленом старых бумаг.
Максим вылетел из коридора в гостиную, таща за собой остолбеневшую Нину.
То, что происходило с комнатой, ломало законы физики.Замещение шло медленно, ползуче, как некроз тканей. Светлые виниловые обои на противоположной стене вдруг пошли крупными, уродливыми пузырями. Они темнели, покрывались бурыми пятнами, скручивались и с сухим шелестом, похожим на шёпот, осыпались на ламинат.
А под ними не было бетона.
Там, сквозь брешь в пространстве, проступали тяжёлые, покрытые тёмным лаком дубовые панели. Сквозь стену современной петербургской новостройки начало глухо, размеренно и неотвратимо бить маятниковое время старинных напольных часов.
— Боже правый… — Нина осела на пол, выронив планшет.
Её реакция не была похожа на современную истерику. Девушки её круга и воспитания не визжали, не бились в припадке и не бегали по комнате. Их учили встречать катастрофы с покорностью мучениц.
Нина опустилась на колени прямо на холодный ламинат. Её лицо стало белым как мел. В глазах плескалась не просто паника — в них была бездонная, вековая вина.
— Это кара, — прошептала она, молитвенно сложив руки на груди. — Сие есть наказание за мою гордыню. Максим… я разрушаю ваш дом. Я навлекла демона из прошлого в вашу чистую жизнь.
На компьютерном столе задрожал макбук. На его экране, перекрывая все рабочие окна Максима, ползли красные старорежимные строки: «Координаты захвачены. Синхронизация…» А на тумбочке, выжигая дно жестяной банки, ослепительно сияла серебряная пудреница — якорь, который тянул её отца сюда.
Максим стоял посреди рушащейся комнаты, тяжело дыша.
В этот момент, глядя на экран ноутбука, он, как старший системный администратор, абсолютно чётко увидел «выход».Связь была двусторонней. Портал открывался. Если он прямо сейчас возьмёт эту раскалённую пудреницу щипцами и швырнёт её туда, в зияющую дубовую черноту… Если он оттолкнёт Нину в эту брешь… Или если он быстро вобьёт в терминал новые координаты — например, Париж, весна 1900 года — и вытолкнет её туда.
Связь оборвётся. Батюшка заберёт своё. Парадокс схлопнется.Обои перестанут гнить. Холод уйдёт. Никакой полиции, никаких проблем с историей. Он останется один в своей целой, безопасной, стерильной квартире.
Максим посмотрел на пустой диван. На одинокую кружку у монитора.Он вспомнил свои последние два года. Бесконечные вечера под гудение системного блока. Ощущение, что он — просто функция, биоробот, обслуживающий сервера. Вспомнил ту свинцовую пустоту внутри, от которой хотелось выть.
А потом он посмотрел на Нину.Она стояла на коленях в кашемировом свитере, который он ей купил. Девочка, которая час назад плакала от счастья, слушая космическую музыку в его наушниках. Девочка, которая поверила, что он — её защитник.
Если он отдаст её, его квартира снова станет безопасной. Но эта квартира окончательно превратится в склеп.
— Максим, молю вас! — голос Нины дрогнул, она попыталась подняться и шагнуть к гниющей стене. — Бросьте меня! Отдайте меня ему! Я искупительная жертва, я должна…
— Закройте рот! — рявкнул Максим так, что задрожали стёкла.
Он в два шага преодолел расстояние между ними, схватил её за плечи и рывком вздёрнул на ноги.
— Никаких жертв! — он смотрел в её расширенные от ужаса глаза, и в его собственном взгляде не было ни капли сомнения. Только яростная, проактивная, взрослая злость. — Вы никуда не пойдёте. Ни в Неву, ни в Париж, ни к вашему отцу. Я не отдам вас. Вы поняли меня? Вы моя семья. А я свою семью из дома не вышвыриваю.
Нина судорожно всхлипнула, вцепившись в лацканы его куртки.— Но он убьёт вас…
— Пусть попробует, — Максим отшвырнул её от опасной стены. — Карантинная зона прорвана. Мы эвакуируемся. Быстро!
Он бросился к компьютерному столу. Выдернул шнур питания. Ему нужен был его главный сервер — тяжелый, черный системный блок из толстого металла, в котором хранились терабайты данных, схемы, пароли и логи портала. Он схватил его двумя руками, выдирая оставшиеся кабели «с мясом».
Краем глаза он увидел, как Нина, давясь слезами, метнулась к креслу и начала лихорадочно, трясущимися руками сгребать в охапку тяжелые глянцевые учебники по архитектуре и математике. Они выскальзывали, падали на пол, она пыталась поднять их снова, пачкая слезами обложки.
— Нина, солнышко, брось это! — крикнул Максим, перехватывая двадцатикилограммовый сервер поудобнее. — Брось бумагу! Это всё есть в цифровом виде, я скачаю тебе новые! Бери только паспорт, телефон и iPad!
Она замерла, послушно выронив книги. Схватила со стола планшет, сунула в карман пальто телефон, проверила, на месте ли паспорт во внутреннем кармане. На её запястье тревожно, часто-часто мигал зелёный датчик умных часов.
— Я готова! — крикнула она, бросаясь за ним в коридор.
— На выход! Я за вами! — Максим тяжело дышал, удерживая сервер.
Обои в гостиной уже обвалились почти полностью. Дубовый кабинет девятнадцатого века зловеще проступал сквозь контуры современной комнаты. Повеяло трупным холодом и запахом сырой речной воды. Температура упала ниже нуля.
Нина добежала до прихожей. Протянула руку к ручке входной двери.
И в этот момент законы физики сломались окончательно.
Пространство между коридором и гостиной исказилось, растянувшись, как грязная линза. Воздух лопнул с оглушительным треском.
Прямо из стены прихожей, пробив бетон, как бумагу, вырвалась рука.
Она не была призрачной. Она была абсолютно, чудовищно материальной. Рукав из дорогого чёрного сукна. Накрахмаленный до хруста белый манжет. Узловатые, длинные пальцы с пожелтевшими ногтями.
Рука метнулась змеёй и мёртвой хваткой сомкнулась на щиколотке Нины.
Девушка истошно закричала — не по-гимназически, а по-звериному, от боли и первобытного ужаса. Хватка была такой силы, что хрустнули кости. Невидимая сила дернула её назад, во тьму кабинета. Нина рухнула на пол, отчаянно цепляясь свободными руками за дверной косяк, сдирая ногти.
— МАКСИМ!
Чёрная щель в стене начала затягивать её ногу. Оттуда донесся торжествующий, хрипящий выдох.
Максим не думал. У него не было времени на анализ.Он видел только тонкие пальцы Нины, соскальзывающие с косяка, и эту уродливую, чёрную клешню из прошлого, которая пыталась забрать то, что принадлежало ему.
С яростным, нечеловеческим рыком Максим шагнул вперёд.Он поднял двадцатикилограммовый металлический системный блок высоко над головой. Металл сервера, начиненный железом XXI века, взмыл в воздух.
— ОТПУСТИ ЕЁ, СУКА!
Максим обрушил сервер вниз, вложив в удар весь свой вес, всю свою ярость и весь свой отказ возвращаться к пустой жизни.
Металлический угол корпуса с хрустящим, влажным звуком врезался прямо в запястье в накрахмаленном манжете, вжимая его в ламинат.
Раздался нечеловеческий, полный боли рёв, перекрывший даже звук маятника. Хватка на ноге Нины мгновенно разжалась.
Рука судорожно дернулась, оставляя на полу брызги абсолютно реальной, тёмной крови, и втянулась обратно в стену.
— Вставай! — Максим выронил помятый сервер, схватил Нину за подмышки, рывком поставил на ноги и вытолкнул её в подъезд. Схватил системный блок за погнутую ручку.
Он вылетел следом за ней и с размаху захлопнул тяжелую железную дверь своей квартиры, отсекая холод, тьму и безумие девятнадцатого века.
В подъезде ярко, обыденно горела светодиодная лампа. Пахло хлоркой и соседским борщом.Они стояли на лестничной клетке. Нина рыдала, сползая по стене, держась за ушибленную ногу. А Максим прижимался лбом к холодной железной двери своей квартиры, слушая, как по ту сторону глухо и яростно бьётся в металл кто-то из 1900 года.
Карантин был прорван. Им больше некуда было возвращаться.