Послесловие автора

«Эта книга сырая как туннель и яркая как неон»

I. Откуда это взялось

Эта книгу я наверное планировал всю свою жизнь. В детстве мусорка была не очень далеко от подъезда и я видел как люди копаются там, что-то ищут. Мне было пять или шесть, но я точно понимал (такое воспитание) что они делают что-то плохое или неправильное...

С годами я встречал бомжей или бездомных чаще. Разных. Просто на пляже у Чорного моря, которые месяцами там развлекаются и на горячих трубах под мостами в других регионах.

Идея написать о бездомном пришла в 2019 году, уже когда я жил в Москве. В городе сверкающем оскалом из купюр, жизнь в подвалах и на теплотрассе к 2018-19 году казалась "слишком"

Идея началась с вопроса который я не мог перестать задавать себе: что происходит с человеком когда у него отнимают всё, включая имя?

Отдельно стоит сказать, что я имел опыт потери памяти после нападения на меня в Краснодаре и пару раз в год я просыпался полностью в "чужом" теле. Это просто описать: проснулся, открыл глаза, всё. Ни имени, ни города, ничего. И я легко был тем самым исикаем (с жанром этим я ознакомился только в этом году)

Повторю ещё раз, я знаю что это не метафорически. Буквально. Когда ты просыпаешься в чужом теле, в чужой стране, в чужой жизни — и единственное что у тебя есть, это то чем ты являешься внутри. Не должность, не квартира, не счёт в банке. Только характер. Только выбор: картировать среду как менеджер или просто сидеть рядом с человеком которому плохо.

Алексей Соколов — топ-менеджер, человек в костюме Tom Ford, читатель Довлатова — попадает в тело Райана Кэллахана, бездомного из Лас-Вегаса, в туннеле под Strip. У него нет документов, нет денег, нет языка которым он умел говорить раньше. Зато у него есть мозг антикризисного управленца и постепенно — с каждой главой — понимание что кризис которым он управляет, это он сам.

Это роман про трансформацию. Но не ту трансформацию которую продают на бизнес-тренингах, которые я обошёл тоже, ведь сам был частью больших компаний. Ту которая происходит, когда падаешь на самое дно и обнаруживаешь что дно населено людьми. С историями. С именами. С детьми которые рисуют открытки с надписью DAD AND JAKE. MAY.

✦

Моя любовь к Хантеру Томпсону определила что я буду писать именно про Лас-Вегас.

Дальше. Я провёл много месяцев изучая реальную жизнь в туннелях под Лас-Вегасом. Читал репортажи в блогах, СМИ, изучал отчёты фондов, смотрел интервью с людьми которые живут там годами (в видеохостингах). Верифицировал каждую деталь — стоимость лицензии на торговлю на Strip, расписание автобуса 24, программу SSVF для ветеранов, часы работы Catholic Charities. И другие данные, изучал LV в google maps. Я не стал специалистов по ЛВ. Но я понял что я готов! Потому что у этих людей есть только их история. И если я её рассказываю — я обязан рассказывать точно.

✦

Когда я писал главу девятнадцатую — про волонтёров Shine a Light Foundation которые каждую субботу четыре года подряд спускаются в туннели с носками и сэндвичами — я решился и написал им напрямую.

Ответил сам Роб Бангарт, вице-президент фонда.

Он сказал что ему нравится идея и что он прочитает главу когда будет время. Мы подружились в запрезенных соцсетях. Это был странный, трепетный день — мой текст дошёл до человека который реально ходит по этим туннелям каждую субботу! Нужно понимать разницу человека которые реально там и моим

«Никто не выйдет отсюда пока не будет готов. Это не наше решение — когда готов. Наше дело прийти. Чтобы когда момент настанет — они знали что мы здесь.» — Роб Бангарт, Shine a Light Foundation

Это лучшее определение того что я пытался написать в этом романе. И это относится ко многим людям, которые застряли в своих тоннелях, и не могут взлететь.

II. О чём эта книга на самом деле

Формально — это попаданец. Русский менеджер в теле американского бездомного. Жанр на Author.Today проверенный, аудитория есть, механика работает.

Но настоящий жанр этой книги — Американреал. Это слово придумал читатель Колесников Николай в комментариях на второй неделе публикации. Я принял его как точное.

Американреал — это когда фантастический элемент (переселение в чужое тело) служит не развлечению, а увеличительному стеклу. Соколов видит американское дно так как не мог бы увидеть Ry — потому что он чужой, потому что у него нет защитного слоя привычки, потому что каждая деталь для него новая и поэтому видная.

Полторы тысячи человек живут в шестистах милях туннелей под Лас-Вегасом. Каждую ночь. Пока наверху туристы проигрывают в казино суммы на которые можно было бы жить год. Это не метафора. Это буквальная топография города от которой меня пробирают и злость и слёзы.

«Что случилось в Вегасе — остаётся в Вегасе» — слоган для тех кто приехал наверх и я не испытываю к ним никаких чувств уже. Для тех кто живёт снизу — всё что с ними случилось пришло с ними. Из Детройта, из Огайо, из Луизианы. Ничего не осталось в Вегасе. Всё при них. Вот про что эта книга.

III. Вопрос которого я не могу решить за вас

Том первый заканчивается на границе. Ry написал в тетради: «I woke up today. I called my son. I told him the truth. Today I was his father.» Соколов написал в ответ: «Ry. Я сделал что мог. Остальное — твоё.» Двое в одном теле подписали молчаливый договор о передаче.

И встаёт вопрос: это конец или начало?

С одной стороны — история завершена. Соколов пришёл в туннель никем, стал тем кто слушает людей, помог как мог Деррику позвонить дочери, Питу — решиться на звонок сестре, Антуану — вспомнить что он повар а не просто молчащий человек с наушниками. Ry вернулся к жизни через терминальную ясность и позвонил сыну. Это полная дуга. Это «достаточно» — как я люблю писать в конце глав других своих книг.

С другой стороны — ничего не закончено. Деррик ещё не уехал к внукам. Мэй ещё не нашла детей. Хосе ещё не вылечен. Дэйв ещё не выставил рисунки. Пит ещё в пути к Дженнифер. И где-то в Петербурге — Данила. Тринадцать лет. Его отец умер у Петропавловки в феврале, и никто ему об этом может не сказал, и он ждёт звонка которого не будет. Пока (?)

«Два человека в одном теле. Один хочет остаться. Другой хочет вернуться домой. И в Петербурге — Данила, которому никто не позвонит. Пока.»

«Пока» — это не случайное слово. Это дверь.

Я написал это послесловие в том числе потому что не знаю сам ответа. Если вы дочитали до этой страницы — вы знаете этих людей лучше чем многие реальные их соседи по туннелю. Вы видели как Деррик держит рисунок GRANDPA. Как Мэй несёт ёлочную игрушку через flood. Как Антуан звонит Малии в Батон-Руж через два года молчания.

Стоит ли их история продолжения — это ваш вопрос, не мой.

Мне важно ваше мнение. Оставьте комментарий на Author.Today. Напишите одно слово если больше не хочется — или напишите всё что думаете. Я читаю каждый. Как видите книга бесплатная и не требует от вас ничего кроме внимания и небольшой обратной связи? Здесь и дальше, большая часть всех моих цифровых книг будут бесплатно доступны на этой площадке.

Но мне правда нужно понять, будут ли это дальше читать хотя бы 5-10-15 человек. И какие эмоции у вас вызывает эта книга.

Если вы инвестор или издатель

Тема бездомности в русскоязычной литературе практически не существует как отдельное направление. Есть репортажи, есть публицистика — художественной прозы почти нет. Это плохое табу для нашего общества, которое сильно изменилось за последние несколько лет, где хорошим слоганом стала идея "Своих не бросаем". Бездомные наши тоже свои ведь?

Между тем аудитория которой это важно — огромная: люди которые прошли через сложные жизненные обстоятельства, которые знают кто-то близкий прошедший через это, которые хотят понять как устроен этот мир изнутри а не через статистику.

«Под Стрипом на нулях» — это пилотный проект. Том первый, 24 главы, три арки. Роман читается как веб-сериал — с клиффхэнгерами, с живыми второстепенными персонажами, с нарастающим внутренним конфликтом. Формат Author.Today даёт немедленную обратную связь от читателей.

Том второй — «Май» — уже спланирован. Встреча Соколова с Джейкобом. Данила в Петербурге. Вопрос о котором том первый только намекает: если Ry вернулся — куда идёт Соколов?

Если вас интересует развитие этого проекта — издание, перевод, адаптация — напишите в комментарии на Author.Today или найдите меня напрямую, например, вк - https://vk.com/adiom или tg - adiom

Никакой цели заработать на этом тексте не стоит, а для распространения я могу предложить вам самые лучшие условия.

Если вы автор

Если вы пишете о сложных социальных темах и хотите обсудить как выстраивать такое соавторство — я открыт к разговору. Тема бездомности, тема людей которые выпали из системы — это огромное поле которое требует настоящей работы и переосмысления. Не так давно были 90-ые и истории были очень сложные, достойные русской классики.

Коллесников Николай написал в комментарии: «Затягивает, этот жанр Американреал, очень хорошо прописано». Оля Кайгородова: «Атмосферно. Стиль изложения хороший. Читать удобно.» Sham: «Серьёзная штука, попаданцы обычно живут легче.»

Это читатели которые пришли за попаданцем и остались потому что нашли что-то другое. Таких читателей больше чем кажется.

Если вы работаете с бездомными

Если вы волонтёр, социальный работник, сотрудник НКО — и вы дочитали до этой страницы — я хочу сказать вам прямо: я писал этот роман в том числе для того чтобы люди которые не соприкасаются с вашей работой увидели её изнутри.

Бронсон в романе — реальный образ, вдохновлённый реальными людьми Shine a Light Foundation. Философия «прийти и ждать пока человек будет готов» — это не выдумка, это подход который работает и который заслуживает того чтобы о нём знали больше.

Если в романе есть что-то что описано неточно или что стоит изменить — напишите. Я исправлю.

V. Последнее

В туннеле под Тропикана Авеню в Лас-Вегасе кто-то написал маркером над входом в нишу: HOME.

Без иронии. Просто: HOME.

Я думал об этом слове всё время пока писал этот роман. Что значит дом для человека у которого его нет. Что значит дом для русского топ-менеджера в чужом теле в чужой стране. Что значит дом для мальчика в Петербурге у которого отец не звонит. Для мальчика в Аризоне который нарисовал открытку DAD AND JAKE. MAY.

Дом — это не адрес. Это место где тебя знают по имени и где кто-то нальёт тебе кофе не потому что должен, а потому что ты здесь и потому что кофе горячий. Мой дом - это вся Вселенная, но у кого-то это не так.

Деррик наливал кофе каждое утро. Мэй несла ёлочную игрушку через наводнение. Антуан напевал. Пит спрашивал который час хотя ему некуда было спешить.

Это и был дом. В туннеле под Стрипом. В двух метрах под неоном казино.

Книга получилась сырой как туннель и яркой как неон.

Я — как Ry — жду вас в комментариях на Author.Today.

Скажите мне: стоит ли писать том второй? Или история завершена?

Я буду читать каждый ответ.

С уважением ко всем, Адиом Тимур / Canfly